Чтобы все же еще немного потянуть время, я свернула на длинную дорогу, огибающую холм с востока. Она поднималась вдоль толстой трубы трущобного коллектора, сбрасывающего нечистоты прямо в Разлом. Справа виднелись небольшие огороды и забор скотобойни, от которой даже сюда доносился специфический запах. У Джинни там работал отец. Она этого стеснялась, но при любом безденежье в их доме всегда было мясо и потроха.
Дорога вдоль коллектора уперлась в обрыв, к которому жалась ржавая лестница в несколько пролетов. Вела на рыночный пустырь. Конструкция шаталась, железо стонало под ногами. Я остановилась и обернулась, глядя сверху вниз. Едва различимая фигура «хвоста» терлась у подножия лестницы. Странно, что он не поторапливался. Если наверху поднажать, можно оторваться и скрыться в темноте. Но сейчас это не имело смысла.
Меня передернуло, когда мы поднялись наверх — лучше бы шли короткой дорогой. Рыночный пустырь был просто открытой площадкой. Утром и днем торговали, чем попало. В остальное время тут мальчишки гоняли в футбол, а иногда утраивали танцы. По особым случаям… Завтра здесь накроют столы, щедро выкатят выпивку. Над пустырем уже растягивали сеть гирлянд. Будет праздник для всех, кроме меня. Зачем я здесь пошла?
Джинни дернула меня за рукав:
— Там Марко…
Холодея, я повернула голову, сразу различила его затянутую в черную кожу широкую спину. На краю пустыря виднелись несколько фургонов под отвратительным слепящим прожектором. Мерзавцы из окружения Марко осматривали шеренгу выстроившихся женщин. Я слышала их рыдания и всхлипы. Мне не надо было пояснять, что здесь происходит. Это были отловленные девушки с диких территорий, которых продавали в бордели на «той» стороне. Бизнес был налажен, как нельзя лучше, об этом здесь знал каждый первый. Но я никогда не видела, как происходит эта мерзость. И сейчас не хотела смотреть.
Я взяла Джинни за руку, отошла в тень забора:
— Пошли быстрее, пока не увидел.
Мы старались идти неслышно, но это не помогло. Я встала, как вкопанная, услышав окрик Марко:
— София, остановись.
Сделать наперекор было опасно и глупо. Я медленно повернулась, смотрела, как Марко приближается. Сам. Крепкий, коренастый, ширококостный, массивный, как бык. И такой же непредсказуемый и опасный. Он и сам понятия не имел, сколько крови в нем было намешано, не знал ни отца, ни матери. Его жесткие черные волосы немного вились, спадали на смуглый лоб. Левая щека вместе с глазом и бровью была изуродована глубоким шрамом. Пару лет назад, в разгар поножовщины в Черной скале. Глаз чудом не вытек, но теперь всегда был полуприкрыт, делая его грубое лицо попросту пугающим. Тогда случилась особо кровопролитная стычка, Марко хорошо искромсали, и я молилась, чтобы он не выжил. Но молитва не помогла…