— Не дури, слышишь, с Марко не шутят. За тобой и так постоянно «хвосты» болтаются. Наверняка и сейчас где-то рядом. Значит, он что-то чует, слышишь! Умоляю, не сделай ошибки. Он никогда не простит. Он убьет тебя, Софи.
Я почти выкрикнула, и слезы брызнули из глаз:
— Думаешь, я этого не знаю?
Джинни подвинулась ближе, обняла меня за плечи. Пробормотала едва различимо:
— Просто не зли его, и все будет хорошо. Никогда не зли. Наверняка это не так сложно. В конце концов, он не просто так берет — женится хотя бы. Тварь он, как есть — такое не исправить, только и деньги, и власть — все у него. И бояться кроме него здесь некого. Теперь он заправляет и Кампанилой, и Черной скалой. Остальные районы — уже просто дело времени.
Казалось, мое лицо застыло, превратившись в глиняную маску. Я вновь уставилась на огни за Разломом:
— Я не хочу бояться. Никого. Я чувствую себя куском мяса. Свиньей, которую откормили к празднику. Осталось только вспороть брюхо. Странно надеяться, что свинье это может понравиться. Я ненавижу его.
Джинни отстранилась, ее раскосые глаза влажно блеснули:
— Прекрати, слышишь! Выбора нет, а так ты делаешь только хуже. Себе же хуже. Ведь можно же найти в этом что-то хорошее. Хоть что-то.
Я утерла лицо:
— Хорошее? Поставь себя на мое место. У него не просто руки в крови — он по горло залит кровью. Он утонул в ней! От него разит кровью! И я задыхаюсь.
Джинни промолчала. Она, как и все здесь, знала, что я права. Но понимала ли? Наконец, пробормотала:
— А кто тут не в крови?
Мы какое-то время молча сидели, таращась на огни «той» стороны. Я была благодарна, что Джинни сейчас оказалась рядом. И что замолчала. И внутри меня вдруг стало пусто до звона в ушах, словно исчезли все мысли, все страхи. Все исчезло. Вот бы было так всегда… Но я точно знала, что через пару мгновений снова накатит, задушит. Станет так невыносимо, что захочется кричать.
А сейчас я просто смотрела на висящий над городом маленький кругляш Луны и не верила россказням, что когда-то она была больше, до взрыва. Да и Разлом, как утверждают, когда-то был рекой, название которой уже никто не помнил. Земная кора лопнула по руслу, вода исчезла, а из трещины теперь поднимался жар, и глубоко внизу виднелось огненное нутро. Мы другого не видели.
Я с трудом поднялась на ноги, кивнула Джинни:
— Пошли.
Правильно говорят: перед смертью не надышишься. Но не хочу, чтобы меня возвращали домой силком. Чувствовала, что этим закончится, если промедлю еще.
Мы карабкались в гору, на холм Кампанилы. На фоне сероватого неба отчетливо виднелась чудом уцелевшая башня древней каменной колокольни, покрытой изумительной резьбой, словно кружевом. Она и дала когда-то название нашему району. У колокольни возвели новую церковь, и она стала центром квартала.