В общем и в целом именно организационно новые штаты выглядели куда более современно и прогрессивно. Местами опережая даже наработки Первой мировой войны. Став во многом являясь эхом многочисленных и переписок Льва Николаевича и Милютина. В том числе выраженные в паре десятков командно-штабных игр, проведённых, частью по переписке…
— А вы что думаете, Александр Иванович? — поинтересовался император у военного министра князя Чернышёва, который пока ещё занимал этот пост. Формально и номинально, так как уже всем заправлял Милютин, но всё же. И весь доклад своего зама, комментировал его едкими замечаниями. Местами по делу, но в целом — просто бурчал. Бессистемно. Вот Николай Павлович и предложил ему высказаться.
— Я в этих перестановках ничего не понимаю. — пожал он плечами. — Кавалерию изменения коснулись мало. А по пехоте и полевой артиллерии мне добавить или возразить нечего.
Причём он произнёс это всё таким тоном, что Николай Павлович аж скривился. Друг-то друг, но его отношение к вопросу очков ему не добавляло. То есть, он, очевидно, не проходил испытание неудачей. Пока он был на коне, пока в зените славы — сверкал. Как замаячила отставка — скурвился и повёл себя отвратительно, раскрываясь с совсем незнакомой и непривычной стороны.
Пил.
Много пил. Совсем забросив дела. И это уже даже на лице отражалось. Отчего вид он приобретал всё более жалкий.
Император же давал ему шансы раз за разом проявить себя. Надеясь найти зацепку и оставить его на посту. Но тот сам себя топил. Вдумчиво и методично. Другой захочет — так не сможет…
— У меня вопрос, — произнёс граф Строганов, тесть Толстого, который руководил парками резервной артиллерии, — по новым штатам в каждой пехотной дивизии подразумевается артполк о шестнадцати орудиях. Их откуда будут брать?
— Изымать из штатов артиллерийских дивизий. — чеканно ответил Милютин. — Мы их пока перекроим в тяжёлые полевые полки, просто оставив в них уже имеющиеся батарейные орудия.
— Слава Богу, — вполне искренне перекрестился Строганов. — А то я подумал, что из запасов. Если что сразу говорю — на хранении в основном устаревшие системы и они едва ли пригодны для вооружения действующей армии.
— Странное решение это разделение, — покачал головой Чернышёв. — Это ведь затрудняет управление артиллерией.
— Наоборот, облегчит, — возразил Милютин. — По факту лёгкая артиллерия и так почти всё время придана полкам и дивизиям. Поэтому было бы разумно их командованию её и подчинить. Пока на дивизионном уровне.
— Пехотным генералам дать пушки? — усмехнулся Чернышёв.