От кибитки извозчика до дома, где жил Анкалин, я почти добежал. Вышедший меня встретить молодой парень очень удивился, когда разглядел под шляпой мое лицо, и даже уточнил, как меня зовут. Его сомнения развеял Игорь, бывший за старшего среди детворы. Он меня узнал и подтвердил, что именно я помог им, пока взрослых держали в камерах на допросах.
После этого провожатый повел меня наверх, к уже ожидающему меня Анкалину и его ближникам, которых стало ровно на одного меньше.
— Ты⁈
Все же удивление пробилось сквозь невозмутимость старика, когда он увидел меня. Да и другие пожилые алеуты, входившие в его окружение, не сдержали эмоций. Один так даже потребовал убраться и грозно спросил у моего провожатого, почему меня сюда пустили.
— Успокойся, Юхак, — Анкалин положил разгневанному другу руку на плечо. — Ивакак не допустил бы ошибки. Раз этот русский здесь, то именно он и помогал нашим детям.
Ближник вернулся на свое место, зло бросив пару фраз на алеутском напоследок.
— Я не двуличный пескарь, не нужно меня оскорблять, — покачал я головой. — Да, я понимаю ваш язык, хоть и не все, — кивнул я на удивленные взгляды стариков.
Лишь Анкалин вернул себе былую невозмутимость и никак не отреагировал на мое знание местного языка.
— Ты пришел, чему я рад, — спокойно сказал он. — Сядь и раздели с нами нашу трапезу.
Отказываться я не стал. Все старики сидели за обычным столом и видно меня все же ждали, так как в торце стола напротив главы стоял еще один свободный стул и пустая тарелка рядом с ним.
Сев, я с любопытством стал разглядывать, чем меня тут решили угостить. На столе были в основном рыбные блюда. Жареная рыба, вареная, в салатах и даже копченая. Была здесь и икра, уж не знаю точно чья, и просто соленая рыба. Из мясного почти ничего не было. Лишь небольшая курица и то, как я понял, ее приготовили заранее как раз для меня. Стояла она около моей тарелки и ее никто не трогал.
Наложив себе немного из трех разных блюд, я принялся есть, краем глаза отслеживая реакцию старцев. Те сначала молча наблюдали за мной, а потом все же продолжили прерванный моим появлением обед. Но начинать разговор никто не торопился.
Лишь когда все наелись и тот же парень, что привел меня, принес горшок с исходящим парком над ним и разлил травяной отвар по кружкам, Анкалин наконец заговорил.
— Ты помог нашим детям. За это я благодарен тебе. Но ты же участвовал в допросах над нами. И я в смятении — кто же ты и чего хочешь? Почему одной рукой помогаешь, а другой — наносишь вред?
— Вы не правы, называя мое участие в допросах вредом, — покачал я головой. — Это тоже была помощь.