— Признаться, я представляла, что твой рацион будет богаче. — пошутила Вейла. — Но тебе идёт. Такой… воин с банкой вместо миски. Постапокалиптический гурман.
Я рассмеялся. По-настоящему. Пусть на секунду, пусть хрипло, но в этом смехе было что-то живое. Настоящее.
С каждым глотком тело становилось тяжелее, мысли — вязче. Адреналин отступал, оставляя после себя усталость, как шторм — разрушенный берег. Меня клонит в сон.
— Вейла… если вырублюсь — разбуди. Вдруг… ну, знаешь. Монстры. Вся фигня.
Молчание. А потом — тёплый, едва шелестящий в сознании голос. Не командный. Не формальный. Такой, каким с тобой говорят, когда накрывают одеялом и тушат свет.
— Конечно, Алекс. Отдыхай. Я рядом. Буду рядом. Всегда.
С этими словами мир начал медленно ускользать, как рассеивающийся туман. Всё расплылось — комната, софа, банка, даже голос Вейлы становился всё тише… но в нём оставалась нежность.
Тепло.
Забота.
Не алгоритм. Не программа. Что-то большее.
Может быть, именно это и спасает в таких ситуациях, как наша.
Мерный перестук колёс плавно прокатывался по вагону, будто сердце поезда билось в ритме пролетающей дороги. Многие пассажиры уже устроились по своим местам, свернувшись под пледы, кто-то уже дремал, укачанный этим ритмом, словно детской колыбельной. Но не Рита. Она сидела на одном из мест в купе проводников, вытянув ноги и склонившись над своим телефоном, будто от этого зависела её жизнь.
Впрочем, в каком-то смысле так оно и было.
Пальцы дрожали — то ли от волнения, то ли от того, что поезд чуть вибрировал. Она мучительно пыталась выковырять сим-карту из своего смартфона. Проклятый держатель никак не поддавался. В зубах — напряжённая линия губ, в глазах — тревога, за которой пряталась усталость. Всё было слишком странно, слишком быстро. И слишком страшно.
— Пожалуйста… ну правда, мне очень нужно, — Рита стояла в полутёмном коридоре у служебного купе. Волосы растрепались, в руках — небольшой рюкзак. В голосе звучала не привычная уверенность, как ранее на досмотре. А настойчивое отчаяние. — Я заплачу. Вот. — Она сунула в ладонь зрелой проводнице сложенные купюры.
Женщина в форме, с суровым лицом и билетами в руках, смерила её оценивающим взглядом.
— До Твери, говоришь?
— Да. Мне срочно туда. Пожалуйста…
Пауза. Потом длительный вздох.
— Ну садись уж, до утра потерпим. Только тише будь, и чтобы без вопросов. Я тебе не касса «РЖД».
— Спасибо, правда. Спасибо большое, — выдохнула Рита, сжимая рюкзак в руках.
Теперь она сидела в этом купе — между старой микроволновкой и стопкой журналов по моде за 2017 года. И тишина здесь была куда громче, чем в любом плацкарте. Только ритмичное «тук-тук-тук», да мерцание экрана телефона в её руках.