Зелёный
© Кравченко А., текст, 2026
© Издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Самокат», 2026
– Хорошо. Давайте дальше, – наконец кивнула Татьяна Валерьевна. И отвернулась.
Весь красный, Марик плюхнулся на место и закрыл голову руками.
Он так и не смог начать говорить перед классом, как мама ни билась и ни водила его по психологам и всяким развивающим занятиям. Один психолог посоветовал учить стихи и петь. Марик представлял, как он вдруг запоёт на уроке… Другой психолог настаивал, что нужно «готовиться к выступлениям и делать карточки, на которых писать основные мысли».
Вокруг снова шёл урок, и говорили уже совсем о другом.
– Время даёт поэту новые возможности… – Учительский голос прорывался с трудом. В голове застревали отдельные слова. Что там с поэтом? Кто там что ему даёт?
Лена рядом записывала. Марик скосил глаза.
Круглыми старательными буквами в тетрадке было выведено: «Поэту – возможности». «Возможности» Лена выделила электрически-зелёным маркером.
Каждый день Лена добавляла что-то в тетрадку и подчёркивала яркими маркерами. Цвета маркеров подходили к Лениным разноцветным ногтям.
Однажды она откроет эту тетрадку и прочтёт от начала до конца. И откроется ей знание. И все будут называть её «просветлённая».
Лена, Лена. Она всё равно останется Леной и не станет Катей.
Марик увидел Катю в начале года и решил: если она обернётся, это будет знак.
Он попробует ей что-нибудь сказать, позвать. И даже прорепетировал: «У меня тут место свободное».
Так небрежно. И махнёт рукой – мол, сюда.
Но Катя быстро прошла к окну, совсем в другой ряд, не оборачиваясь.
А Марик гипнотизировал её профиль, а потом спину.
– Тут свободно? – услышал он. И это была Лена.
Не дожидаясь ответа, Лена плюхнулась рядом и начала раскладывать свои вещи.
А Катя… Катя теперь сидела в другом конце класса. И Марик боялся туда даже посмотреть.
Наверное, Марик слишком долго разглядывал Лену, потому что она нервно спросила:
– Что?
Марик поспешно замотал головой и отвернулся.
Сзади загрохотало.
Кажется, Данил. Он засыпал в самый неподходящий момент и иногда падал.
Повисла пауза.
Тяф-Тяф, то есть Татьяна Валерьевна застыла, а потом стала расти. Её небольшие глаза стали круглыми. Грудь раздулась, словно жабры.
– У меня нет слов! – начала она почти тихо, а дальше по нарастающей: – Сколько можно?! Вы же взрослые люди. Ведь это вам нужно! Вам, не мне! Мы будто говорим с вами на разных языках…
Марик подумал, что Тяф-Тяф права: никто никого не слушает и не понимает. Как в огромной Вавилонской башне.