Сначала складывается печь. Да-да! Именно складывается. И она одноразовая! Печь, организуется поддув, загружается в неё руда, уголь. Кстати, уголь — он оказался не какой-то древесный, а нормальный, каменный. Из шахты, расположенной возле соседнего города. Нормальной шахты, а не как у нас тут, входа в Лабиринт. Там этот уголёк нормальные шахтёры нормальным инструментом в нормальных объёмах ломают. И возят нормальными подводами. От того и стоимость у него два медяка за подводу, а не как у руды — два медяка за мешок. У Гордона под него даже специальный угольный склад-сарай есть, где тот хранится в сухости от дождей под крышей.
Потом, в этой печи, которую гасить нельзя, иначе придётся новую собирать, пережигается вся руда, из который выплавляется «крица» — тестообразное губчатое железо, которое оттуда надо выгребать и собирать. Это всё — первый этап.
Этап второй: из этой «крицы», с помощью нормального горна и наковальни выколачивается молотом весь оставшийся лишний шлак… вручную.
Не представляю, как металл из руды добывают у нас, на Земле, но тут, именно из этих камней, добытых из этой шахты, конкретно так. Иные способы, если они и существуют, Гордон мне объяснять не стал.
Поняв, какой же это громадный объём работы, я растерянно почесал в затылке… под весело-хитрым прищуром глаз Кузнеца, стоящего, сложив на груди руки и ждущего от меня чего-то. Хотя, какое тут «чего-то», понятно же чего! Работы.
Я ведь уже говорил об экономической целесообразности для Кузнеца заниматься ковкой конечных изделий, которые непосредственно можно продать, вместо траты времени и сил на выплавку и обработку руды, которую ещё предстоит только превратить в готовые изделия. И труд этот достаточно неквалифицированный.
Нет, понятно, что каких-то ухваток, ловкости, знаний своих хитростей и опыта он требует, но всё же, это поточное производство, а не творческий процесс работы над каждым конечным изделием. Тут достаточно организовать процесс, показать основной порядок действий и время от времени контролировать качество.
Я чесал репу минут пять. Потом всё же махнул рукой и предложил Гордону свою помощь. Сговорились на медной монете за килограмм готового металла. И началась работа…
Неделю горела печь. Неделю мы с Гордоном, посменно возле неё стояли. Семнадцать часов я, семь часов он. Спал прямо здесь же, у Кузнеца в доме. Выделил он мне комнатку с лежаком. Мылся тоже. Ел вообще, возле печи, не отвлекаясь от процесса.
Потом руда кончилась. Печь мы потушили и разобрали, на что ушёл ещё целый день: надо же было выгрести и вытащить со двора весь выплавившийся шлак.