Поднявшись на несколько метров вверх, я вкрутил в стену ледобуры, зацепил на них веревку. Чуток отдохнул и пополз дальше. И хорошо сделал, что застраховался. Едва я прошел еще немного, как от стены отломился кусок, в который я как раз воткнул ледоруб и полетел вниз.
Я потерял опору для ног и тоже ухнул вниз. Меня удержали только ледобуры. Плюс еще я успел зацепиться крюком, а потом и ледорубом. Отдышался, хотя перед глазами все потемнело от ужаса.
Кусок льда, который я сорвал, ударился о мостик и полку, на которой я недавно стоял, снес ее часть и полетел дальше. Исчез в темноте и только секунды через три до меня донесся глухой грохот удара. Это какая же там высота, раз он летел до дна так долго?
Ладно, от таких случаев никто не застрахован. Я взял себя в руки и полез дальше. К счастью, больше падений не было. Вскоре я добрался до полки, расположенной выше меня, правда, гораздо уже и меньше той, на которой я стоял раньше. Здесь я чуточку передохнул.
Постучал по ледовой стене выше меня, проверяя на прочность. Ну-ка, милая, скажи, удержать ли ты меня? Или тоже попытаешься обмануть и уронить в пропасть?
До мостика, который я наметил себе следующей точкой своего маршрута, подниматься надо вдвое больше, чем до этой полочки. Я постоял, посмотрел на него и подумал, смогу ли я до него добраться. Выше мостика темнели стены и еще пару мостиков, а над ними манящее отверстие выхода из трещины. Добраться до него для меня теперь желаннее, чем взойти на Эверест.
Я поглядел на свою руку, не дрожит ли от усталости. Во время следующего подъема надо напрячь все силы, чтобы снова не повторился обвал части стены. Я представил картину, как лед обламывается полностью, как раз, когда я ползу по нему и огромной массой идет вниз, увлекая меня за собой.
Потом поежился. Брр, очень непривлекательная картина. Очень непозитивная. Мне бы сосредоточиться на том, как я вылезаю из трещины, вот о чем надо думать. Потом упрямо тряхнул головой и снова вонзил ледоруб выше.
— Ну давай, Сохатый, вперед. Нечего здесь сидеть и сохнуть. — голос прозвучал глухо и тихо, но все-таки достаточно уверенно.
И я полез дальше. И выше.
Вскоре весь процесс взбирания наверх превратился в механическую рутину, повторение одних и тех же действий, как у робота. Удар ледорубом, подъем противоположной ноги, удар зубьями. Потом удар ледовым крюком. Подъем другой ноги, удар зубьями.
И вслед за тем по новому циклу. Опять удар ледорубом и все повторяется опять.
Правда, иногда я прерывался, чтобы закрутить ледобуры. Вскоре у меня закоченели руки, но я продолжал упрямо ползти вверх. Когда до мостика, к которому я стремился, осталось совсем немного, я остановился передохнуть, хотя к тому времени уже совсем не ощущал рук.