И поэтому я со всеми удобствами разложил на мостике и полке свои продовольственные припасы и разжег примус. Черт с ним, с обрушением мостика. Хотя бы наемся и подкреплю себя.
После того, как я наскоро перекусил, настроение и в самом деле улучшилось. Какие же мы, люди, рабы желудка! От еды зависит масса вещей в нашей жизни.
Повеселевший, я снова запихал пожитки в рюкзак, упаковал его, снова взял ледоруб и крюк и полез дальше. После отдыха дело пошло гораздо лучше.
Через час подъема до края трещины мне осталось совсем немного. Я продолжал ползти вперед, невзирая на усталость и ноющие от боли конечности. Когда цель была так близко, я хотел двигаться вверх еще более большими шагами, но заставлял себя не торопиться. Сейчас можно сделать неверный шаг в любую секунду и опять улететь вниз.
А затем все так и случилось. Обе «кошки» на моих ногах сорвались со стены. Крюком я тогда только хотел зацепиться. Вся нагрузка пришлась на ледоруб, воткнутый в лед. Я думал, что сейчас он отвалится. Если бы не одно обстоятельство, все бы так и произошло.
Единственная надежда, что осталась у меня, так это упование на верный и непоколебимый ледоруб. Стальной слуга, которого невозможно смутить пустяками вроде соскользнувших зубьев «кошки» или осыпающегося льда.
К счастью, он оправдал мои надежды. Остался висеть в скале, как прибитый и даже не думал пошевелиться. Если мне удастся вернуться в недосягаемый ныне Ошхамахо у подножий Безенги, я покрою ледоруб алмазной крошкой и позолочу рукоятку. Даю священную клятву.
Вот о чем я думал в панике, когда моя незадачливая тушка висела над ледяной пропастью, так и не хотевшей отпускать меня из своего плена. Но благодаря непреклонному ледорубу я удержался на стене, а потом уже пустил в дело цепкие когти «кошек» и хищно изогнутый якорь крюка. Эти мои инструменты быстро заработали на стене и позволили мне удержаться на ней. И не только удержаться, но еще и подняться наконец выше.
Я добрался до края трещины, прикрытой лежалым снегом и вытащил туловище наполовину из отверстия. Да, вот он, заснеженный склон и гребень перевала, до которого мне осталось так мало, когда я провалился в трещину. Уже почти вечер, солнца не видно, скоро стемнеет. Я вонзил ледоруб и крюк в снег, снова подтянулся на руках и выкарабкался наконец из трещины полностью.
Это было как новое рождение. Я уже и так не совсем легально появился в этом мире, заняв чужое тело, а теперь и вовсе переродился. Надо же, как мне повезло.
Хотелось петь и кричать от восторга. Что я, впрочем, не преминул сделать.