Ого, оказывается Юля отлично умеет целоваться. Она охотно ответила на поцелуй и даже не стала отодвигаться. Не знаю, что тому было виной, моя магнетическая харизма или романтическая природная обстановка.
Ну что же, раз такие дела, почему я должен останавливаться на достигнутом? Я прижал хрупкое и изящное тело девушки к себе еще ближе, так, что она задохнулась, схватил ее за талию, и постепенно опустил ладони ниже. Посмотрим, как она на это отреагирует.
Надо же, Юля и здесь не стала меня останавливать. Неужели настолько увлечена процессом, что…
Бац! Отстранившись от меня, девушка отпихнула мои назойливые ручонки и еще быстро, как кошка лапкой, влепила пощечину. Из серых глаз падают искры, лицо гневно искажено!
Вот это другое дело. Теперь я убедился, что и в самом деле провалился на полвека назад, когда с моралью у девушек было гораздо строже, чем в двадцать первом столетии. А то уж начал было сомневаться грешным делом.
— Как ты смеешь распускать руки! — Юля покраснела от волнения. — Ты за кого меня принимаешь? Не смей прикасаться ко мне!
Да, я все-таки переборщил с напором. Хотя вроде бы, мы так страстно целовались и на тебе. Не думал, что будет такой бурный отказ. Нет, я решительно еще не понимаю девушек семидесятых годов.
— Э, Юля… — начал было я и схватил девушку за руку, но она вырвалась, развернулась и быстро пошла прочь.
Я поглядел ей вслед и снова отметил, как соблазнительно двигаются ее бедра при ходьбе. Ладно, не стоит за ней бегать и умолять о прощении. Потом поговорю, когда успокоится.
Не знаю, насколько я прав, но мне показалось, что на самом деле девушка не так уж и разозлилась. Просто хотела показать, что к ней просто так на хромой кобыле не подъедешь. Потом она должна стать более благосклонной. Будем посмотреть, как говорится.
Когда я вернулся в лагерь, в центре уже развели костер. Лобное место. Здесь каждый день собираются люди с гитарой, поют и веселятся, рассказывают страшные и забавные истории.
Вот и сейчас уже, как только стемнело, возле костра потихоньку собирались вся наша учебная группа. Девочки принесли картошку, чтобы испечь в углях. Юля тоже пришла, но сердито глядела на меня и старалась держаться подальше.
— Ну что, насмотрелись на горы в первый день? — громогласно спросил Гущев. Он чуть улыбался, хотя, судя по суровому характеру начальника лагеря, даже сейчас он собирался высказать нам какие-то претензии. — Хватит вам этого или еще добавить? Есть такие, кто решил, что горы не для него и хочет спуститься вниз?
Спросив это, он замолчал и обвел нас внимательным взглядом. Мы тоже продолжали хранить молчание. Неужели кто-нибудь отважился бы сейчас встать и провозгласить, что он отказывается от бесплатной путевки и обучения и готов уехать отсюда обратно в город? Нет, конечно. Во многом вопрос Гущева оказался риторическим.