– Все такое знают. У нас в саду все говорят.
– О как. У вас очень продвинутые люди в саду.
– Да. У нас элитный садик, ты не знал, что ли?
– Круто. У меня был простой. Нам такие тайны не говорил никто!
– Ну, вот. Теперь знай. – Ярик надулся от собственной важности. – Ты маму любишь?
Ее сердце совсем перестало биться. Напрочь. Взяло и остановилось. И легкие больше не работали, не заставляли воздух вырываться наружу и поступать внутрь.
Крис умирала, кажется. По-настоящему. Целые несколько секунд ожидания она была почти мертвой. Ощущала, как напряглись мужские пальцы. Как сжались сильнее на ее коже…
– Конечно, люблю. Разве можно в этом сомневаться?
Теперь можно было и взаправду умереть. И не думать, как заставить не дрожать ноги. Колени подкосились, не желая работать нормально. Только широкая мужская грудь позволила Кристине остаться в вертикальном положении.
– Ну, все. Тогда давайте, целуйтесь.
– Ты маму забыл спросить. Вдруг, она против будет? Вдруг она не любит меня и целоваться не хочет?
Только она успела испытать благодарность к Игорю, за его тактичную аккуратность… И тут же захотела убить! Хитрый какой, решил так выманить ответное признание, выходит?
– Я и так это вижу. Можно не спрашивать. – Малыш хитро стрельнул глазами на мать, тут же уставился на Залесского. – Ну, так что? Долго ждать?
– Это очень сложно, Ярик. Нам нужно долго тренироваться. И только потом уже показывать другим людям.
– Ну, потренируйтесь. – И недоумевающий взгляд. – Чего ждете?
– Это нужно делать без посторонних. Вот когда получится хорошо, мы тебе покажем. Договорились?
– Эх, ладно. До завтра подожду тогда… Но вы старайтесь, когда тренируетесь, ладно?
У Крис дрожали уголки губ – не поймешь, от чего, от волнения, умиления, или от наглости малыша.
– Мы постараемся, сынок. Договорились.
– Спасибо, что приняла это приглашение.
Игорь вел ее в танце. Волнующее, незнакомое состояние – Крис ощущала себя школьницей, которую впервые в жизни пригласил мальчик на школьной дискотеке.
У них с Залесским был общий сын, множество общих воспоминаний – жгучих, сладких, острых, невыносимо горьких и больных… Но не было ни одного танца. В дальних закоулках памяти прятались растоптанные мечты: когда-то Кристина еще грезила, что Игорь будет вести ее в вальсе, путаясь в шлейфе белоснежного подвенечного платья. Она была уверена, что эти мечты растаяли и давно умерли. А нет же: как только мужчина взял ее ладонь в свою, положив вторую руку на талию, все вернулось.
И та глупая, доверчивая Крис проснулась опять.
– Мы обещали Ярику, что пойдем на свидание. Слово надо держать. – Она несмело улыбнулась.