– Хорошо. Только недолго, мам, ладно? А то я снова буду скучать!
– Я бегом! Только поправлю прическу, и сразу обратно!
– А зачем тебе ее поправлять? Ты и так красивая! – Сын придирчиво вглядывался в ее лицо. – А помада размазалась. Иди. Тебе нужно.
Позор. Какой позор! Оставалось только надеяться, что в легком сумраке зала больше никто не заметит…
Ярик был неправ: зеркало честно показало, что помады на губах Кристины вовсе нет. Наверное, осталась на губах Залесского… Крис улыбнулась этой мысли: похоже, мужчину тоже придется отправлять в туалет, чтобы навести на лице порядок…
– Привет.
Улыбка с лица моментально стерлась.
Этот голос нельзя перепутать ни с чьим больше: он преследовал Крис в кошмарах после каждой встречи в суде. Отражение в зеркале подтверждало: это не сон, ей ничего не чудится.
– Что ты забыл в женском туалете?
Она сжимала сумочку дрожащей рукой. Глаза метались по помещению в поисках чего-нибудь тяжелого. В горле застрял крик возмущения.
– Тебя, конечно.
– Мы все решили сегодня. Больше говорить не о чем. – Демьян напирал сзади, вжимая Крис в туалетный столик. Еще немного – и ей бы пришлось упираться руками в раковину. Мужчина жутко улыбался в отражении. Ему нравилось, как реагирует Крис.
– Пускай Залесский забирает себе ублюдка. Мне он давно надоел.
– Ублюдок – ты! Ярослав тебе ничего не сделал плохого!
– Ненавижу это отродье… – Жесткие мужские пальцы легли ей на шею, задрали вверх подбородок, заставляя Крис улечься затылком на плечо Миронова.
– Что ты творишь, Демьян?!
– Давно тебя не трахал. Хочу тебе напомнить, каково это…
– Не смей! Не смей, Демьян! – Хотелось орать, а получался сиплый шепот…
– Тебе же нравилось, я помню. – Мужчина не слышал ее. Он лихорадочно приговаривал какие-то пошлости, задирая край платья. Давил Крис на спину, заставляя склониться, согнуть в локтях руки, упирающиеся в край раковины. – Давай, не ломайся! Что ты, как целка? Забыла, что значит нормальный мужик, да?
От удушья катились слезы, Крис хватала ртом воздух, но его все равно не хватало. Жмурилась от боли и стыда.
– Что, сучка? Не нравится в такой позе? – Треск платья, щелканье пряжки ремня… – Ага. Точно. Тебе же надо, чтоб целовали!
Он рывком развернул ее спиной к зеркалу, усадил на столик, резко раздвигая ноги и вжимаясь между колен.
– Уйди, Демьян. Я тебя посажу. И ты сдохнешь в камере! Игорь добьется этого, ты же знаешь!
– Нахрен ты ему нужна, попользованная?
Лицо мужчины исказила гримаса – ужасный оскал сумасшедшего, а не влюбленного.
– А тебе зачем? – Упиралась до последнего, надеясь достучаться до разума. Отводила голову от поцелуев, которые сыпались ей на шею, плечи, руки, подбородок – злые, острые, болючие.