Завидую старшему наследнику Крестовских. Он смог отказаться от меня, но это не означало отказ от этого брака. Меня, как породистую кобылку, преспокойно отдали его младшему брату. И, видимо, чтобы тот не возникал, сделали главным наследником.
4
Я уже ненавижу эту семью, так как же мне сейчас знакомиться с ними и улыбаться им?!
Все эти годы они специально не знакомили нас, ведь я была несовершеннолетней. Боялись, что мы взбунтуемся. Дали нам время привыкнуть. Но какой тут может быть бунт и как можно к этому привыкнуть?
— Ты готова? — в комнату забегает Свята, моя сестра, сияя радостью и чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.
Мама выходит из комнаты, напоследок обняв меня. Перевожу взгляд на сестру и приподнимаю брови в вопросительном жесте.
Свята так взволнована, что это правда меня интригует. Оглядываю ее и не могу понять, почему нас всю жизнь одевают в одинаковые вещи… На ней было такого же цвета платье, но, в отличиt от моего, на ее платье спина была открыта.
Конечно, ведь у неё нет жениха, с родителями которого ее должны познакомить. К чему скромность?!
Святослава моя близняшка. Конечно, она радуется, ведь для неё этот день — праздник. Нам исполняется восемнадцать лет. Чем не новость для задорного настроения? Если только это не начало твоего персонального ада, как у меня. Но ее радость уж больно пестрящая. Это вызывает вопросы.
— Я никогда не буду готова, но разве это что-то изменит? — оборачиваюсь и смотрю в её красивые голубые глаза.
Почти как мои… Но ее глаза красит счастье на лице. Мои же лишены этого до конца моих дней. Мы чем-то похожи со Святой, но отец всегда говорил, что я милее. Именно поэтому выхожу замуж за Германа Крестовского я, а не она…
5
— Ты чего такая излишне радостная? Прям бесит, — толкаю ее в плечо, улыбаясь, и она начинает смеяться ещё громче.
— Ты не представляешь, какого парня я сейчас видела в фойе, когда здоровалась с гостями. Ещё не знаю, кто он, но я быстро спохватилась и сунула ему записку на салфетке о встрече, — хохочет она, подпрыгивая и визжа от нетерпения.
— Писала хоть чем?
— Как чем? Карандашом для губ.
— Господи, да что ж ты вечно вляпываешься в неприятности. А если папа узнает?
— Ну и отлично! Может, тогда хотя бы меня не станет выдавать не пойми за кого, — фырчит она, и я тут же сникаю. — Прости…
— Ничего. Ты права. И я слишком бесхребетна, чтобы это изменить. Пошли, — тяну ее к выходу, пока она обвивает мою талию своими руками и крепко прижимается.
— Сима, ты бы его видела! Я даже не знаю, как словами описать. Он был… ну, огромный! Не как эти обычные высокие парни, а настоящий гигант, который выглядит так, будто мог бы одной рукой передвинуть машину. Лицо словно нарисовано. А мышцы… Они так выпирали, что рубашка почти трещала по швам. И глаза…