— В некотором роде, — сказал Мер. — Но ты вот не думала, что, быть может, демонам учителя показывают какие-нибудь обугленные камни и говорят: смотрите, ребята, что сделали эти чудовища — люди?
— Но мы — не чудовища!
— Демоны, может, тоже так говорят? Но ладно, ты права, не будем пока об этом. В конце концов, ты меня призвала, и у нас есть договор — все как по учебнику демонологии! Давай теперь искать тебе беса.
Я покивала, пропустив мимо ушей половину разглагольствований этого идеалистичного дурачка, и изловчилась-таки высморкаться в какую-то тряпицу — уф, облегчение. Эльф между тем принялся обходить комнату, оглядывая мои меловые творения.
— На самом деле, тебе повезло, что явился именно я. Ты допустила ошибку в пентаграмме, — сообщил он в итоге.
— В тексте! — возмутилась я. — Начерчено все как раз верно, я из книжки переносила!
— Из этой?
— Да, только осторожно, она и покусать может!
— Она не станет, она будет вежливой.
Я только закатила глаза по новой — они у меня где-то там и застрянут, коли так дальше дело пойдёт. Вот отгрызёт ему книга руки, и куда мне потом девать эльфа-калеку? С другой стороны, коли он и правда демонолог, то разберётся с этим, а если нет — нечего было лгать.
На удивление, книга даже не попыталась завести свою вечную шарманку о кровавых жертвах, наоборот, она как-то съежилась и легко позволяла остроухому листать страницы — вестимо, испугалась классической эльфийской магии.
— Скажи, пожалуйста, — вопросил Мер вкрадчиво, — а ты проверяла книгу на магические воздействия, прежде чем переносить начертание?
Маринованные мухоморы и кладбищенская трава! Почему же я такая дура? Неужели?.. Чеканя шаг, подхожу и провожу ладонью над страничками книги, шепча проявляющее. И, о чудо, из-под иллюзии возникает совсем другая картинка.
— Ну вот, — сказал он. — Похоже на то, что у тебя есть враг среди колдунов. Кто дал тебе книгу?
— Мой преподаватель, — говорю. — И я сама дура, должна была проверить.
— То есть, это вполне нормально — проверять, не пытаются ли твои учителя тебя всерьёз убить?
— Абсолютно! Коль уж вписался в чернокнижники, будь добр помнить, что человек человеку — крыса, а уж колдун колдуну — конкурент, нынешний или будущий.
— Вот как, — сказал Мер. — Зато демоны чудовища, а вот люди, кажется, просто потрясающе милы.
— Что, уже не хочешь смотреть на этот мир?
— Ну почему же, — нечто странное, жёсткое промелькнуло в его глазах. — Очень хочу. Думаю, тогда я, наконец, пойму… Не важно. Присядь, пожалуйста, День-ка — призовём тебе беса.
— Это, прости, что?