За раздумьями Ривер не заметил, как дверь отворилась, а на пороге кабинета оказался одетый во все черное человек. Лицо его было скрыто под маской.
Алдис не жалела ни дня, когда в прошлом потратила годы на изучение искусства перевоплощения. Практически у всех колдунов есть ген перевоплощений, но добиться слияния своей души с животной сущностью в действительности могут лишь единицы.
Много лет назад именно ректор Десмон поддержал ее в этом начинании. Он умел быть не только хорошим наставником, но и другом, который мог поддержать в минуты отчаяния.
Алдис понимала, что всегда будет благодарна ему за время, которое он ей посвятил, ведь знания, полученные от него бесценны.
Ей было горько на душе, ведь неожиданные печальные воспоминания начинали снова прорываться. В последнее время она стала излишне сентиментальной, несдержанной, слабой.
Алдис ненавидела показывать свою уязвимость, но с момента начала их пути что-то изменилось в ней. Она начала терять хватку, поддаваться чувствам, погружающим в отчаяние.
Раньше полет вдоль вечернего неба помогал ей успокоиться, но сейчас пробуждал в ней еще больше чувств, которым не было места. Алдис хотела кричать от боли.
Во всем был виноват Ривер. Он ослабил ее.
Каким бы хорошим Ривер ни казался на первый взгляд, нельзя было забывать, что он мужчина и всегда им будет, а значит, от него можно ожидать все, что угодно.
Сближаться с ним опасно, как бы ни было хорошо рядом с ним.
Изображать безразличие и холод во взгляде, делать вид, что не переживаешь, было тяжело, ведь не хотелось того признавать, но они были связаны с самого начала, и дело было далеко не в метках.
Сейчас, удаляясь все дальше от шатра, Алдис надеялась, что Ривер не пострадает, хотя понимала, что он очень рискует собой.
Ей хотелось задать ему вопрос «почему», хотелось остановить его от глупостей, запретить идти.
Алдис хотела абстрагироваться, выкинуть его из памяти и мыслей. Ривер не должен был задевать ее, а вместо этого против воли затронул отголоски души, которые затронуть не должен был.
Алдис знала, где располагается деревня сатиров. Ей не приходилось бывать внутри, ведь также, как и кентавры, те предпочитали уединение и не пускали к себе чужаков. Так или иначе, хотят они того или нет, но они будут вынуждены изменить своим правилам и пустить ее в поселение.
Она летела через поле и лес, видя знакомые места, поражаясь тому, как черная магия повлияла на здешнюю природу. Симмонд было не узнать.
Это было незнакомое, пугающее место.
Выжженные деревья и деревни, запах гари и карканье воронов. Ни единого следа кого-то живого, лишь мертвые властвовали так, как хотели.