Сталин переглянулся с Сергеем Ивановым и усмехнулся в усы.
— Перегруппировку продолжайте и доводите до конца, — сказал Верховный, — но при этом имейте в виду, что штурмовать Кенигсберг нам, возможно, не придется. А теперь доложите, что у вас творится на западном фасе советско-германского фронта…
— На западном направлении наши войска продвинулись до рубежа Данциг ( Гданьск ) — Бромберг ( Быдгощ ) — Калиш — Ченстонхов — Освенцим, — сказал Василевский. — При этом северо-восточнее Кракова в одном котле стиснуты остатки шестой и семнадцатой армий. Положение их безнадежно, а участь печальна. Далее за Освенцимом линия фронта пересекает Карпаты и проходит через Братиславу — озеро Нойзидлерзее — к южным предгорьям Альп, за которыми начинается словенский партизанский край. В отличие от Хорватии, настроения на территории Словении крайне антифашистские, а с учетом наличия у партизан поставленного по воздуху вооружения оттуда бегут и остатки немецкой армии, и итальянцы. Любляна и Марибор еще под оккупантами, а вот на всей остальной территории власть вполне народная, то есть коммунистическая…
— С учетом того карнавала, что вчера начался в Италии, — сказал Сергей Иванов, — южное направление скоро может стать для нас неактуальным… После разгрома восьмой армии в украинских степях итальянцы и так воевали против нас без особой охоты, а тут еще дуче со своим императорством… В нашей истории он ничего такого до самого конца не отчебучил, а тут вдруг сподобился.
— Вы считаете, что к этому перевороту причастен ваш «крысиный волк»? — насторожился Сталин.
— Если и причастен, то, скорее всего, косвенно, — ответил посол Российской Федерации, — о грядущем в Италии неизбежном перевороте он знал, и постарался опылить Гитлера идеей его предотвращения. Но то ли фюрер оказался невосприимчив, то ли господин Муссолини все никак не решался подойти к снаряду. Думаю, если бы Гейдрих был настойчив по этому вопросу, то все случилось бы гораздо раньше, еще в конце мая — начале июня, когда в советский плен попали остатки восьмой армии. В результате переворот произошел в тот момент, когда уже пора подавать команду «спасайся кто может» и подводить итоги…
— Так значит, товарищ Иванов, вы считаете, что уже пора? — спросил Сталин, набивая табаком свою знаменитую трубку.
— Считаю, — ответил тот, — и, более того, так думает сам Гейдрих, который в последнее время старается держаться подальше от своего вождя и учителя.
— Товарищ Сталин, формальные военно-политические условия для проведения акции по уничтожению Адольфа Гитлера достигнуты, — добавил генерал Матвеев. — Последние остатки кадрового вермахта сметены нашим наступлением к чертовой матери. Формирование так называемой фольксармии в самом начале, и при этом ей остро не хватает оружия и снаряжения, ибо немецкая промышленность на половину парализована точечными ударами с воздуха. Красная Армия на всем ее протяжении вышла на довоенную границу третьего Рейха. На Вену — Линц — Зальцбург — Мюнхен, при вспомогательном ударе на Прагу, наши войска готовы наступать прямо сейчас, на Берлин и Дрезден — примерно через две недели или месяц. Боевые возможности ударных группировок, участвовавших в последнем рывке, не подорваны, просто нуждаются в пополнении топливом и боеприпасами, что станет возможно после восстановления транспортных коммуникаций. В любом случае, конец войны близок — ближе, чем кажется многим.