«Я сама хотела у вас это спросить, — мелькнула в моей голове. — И меня ой как волнует ответ
на этот вопрос».
— Я дочь своего отца, — сухо ответила я, незаметно включая в сумочке диктофон.
— Зачем вам та история, барышня? — прищурился он.
— Мне очень нужно. И это… Позвольте, это останется моей тайной.
— Извольте. — пожав плечами, мужчина поднял руку, подзывая официанта. — Двойной американо.
— и снова обернулся ко мне. — Так что конкретно вас интересует?
Дрожащей рукой вытянула из рюкзака фотографию и положила на стол перед собеседником.
— Всё, — припечатала, глядя ему в глаза.
— Всё… Хм… — он взял пожелтевший снимок и долго вглядывался в лица. Потом медленно,
нехотя положил её обратно, накрывая ладонью, и прикрыл глаза. – Значит, всё. За всё,
конечно, не ручаюсь. Не знаю, да и никто не знал. Уж очень они были странными, но что знаю,
расскажу. Но вы же понимаете…
— Да-да, конечно, — спохватилась я, залезая в карман, доставая оттуда две купюры по пятьсот
евро. — Я за всё заплачу.
— Не стоит, — криво ухмыльнулся мужчина. — Я вас прошу только об одном. Я не хочу, чтобы
Зимин узнал, от кого именно вы получили эти сведения.
— Мы с отцом даже не разговариваем, — глухо прошептала я.
— Поверьте мне, — мужская рука накрыла мои пальцы, — это временное явление. Ваш отец любит
вас, учитывая то, что вы ещё живы, несмотря ни на что. А его любовь, она такая же
разрушительная, как и его ненависть. Две стороны одной медали.
Сжав зубы, я отвернулась к окну, чтобы скрыть задрожавший подбородок. Именно так…
Разрушительная. До основания, до фундамента. Он понял меня с полуслова.
Нестеров сделал долгий глоток американо, потом достал пачку сигарет и, получив мое
молчаливое разрешение, закурил. Его взгляд уплыл куда-то далеко, сквозь стекло, сквозь
время.
— Это началось в начале двухтысячных, — его голос стал тише, повествовательным. — На первом
курсе экономического факультета МГИМО, где учился твой отец, Альберт, Алик, как его все
звали. Он был гением стратегии даже тогда. Всегда на два шага впереди. Он мог бы стать
звездой универа, но… Он был слишком резким, слишком нетерпимым к чужим ошибкам. На втором
в их группу вернулся восстановившийся Володя Соболев. Он был старше всех на восемь лет. Уже
отслуживший, «чеченец», с орденами на груди и несколькими ранениями. — Нестеров сделал
затяжку. — У него уже была семья. Жена Ольга, красавица, и сын Даниил, ему тогда лет пять
было. Володька был полной противоположностью Альберту. Весёлый балагур. Красавец, герой. Всё
сразу в одном флаконе. И по какой-то причине, никто даже не понял, как это произошло, но…
Он выпустил дым колечком, глядя на него.