— Не сказал бы, что я в восторге от вашего дополнения, — отметил Гессен, — но я понимаю ваши резоны. Договорились, но с условием, что наше участие во всём этом останется строго между нами.
— Обещаю вам, что мои люди будут молчать. Если до Воислава Владимирского и дойдёт информация о том, что вы допрашивали его резидента, то не от нас.
Гессен поморщился от моей прямоты, но ничего не сказал.
— Вот здесь мы нашего гостя и разместили, — радушно объявил Антон Кельмин, открывая передо мной дверь.
Комната с некрашеными бетонными стенами, бетонный же пол с водостоком, и железный стул в центре — номера у Кельмина определённо не пятизвёздочные, и с мебелью плоховато. Что поделать — специфика, так сказать, накладывает. Впрочем, присутствовала там и ещё кое-какая мебель — в углу стояли небольшой столик и стул для писца. Наше семейство шло в ногу со временем, поэтому на столе никакой бумаги не было, а стоял самописец — новомодное устройство для записи звука на монокристаллы кальцита. Кучка пока ещё прозрачных монокристаллических кубиков лежала наготове рядом с самописцем. С моей точки зрения, платить сорок пять гривен — практически половину цены недорогого самобега, — за обычный, по сути, диктофон было явным перебором, однако замечаний на этот счёт я делать не стал.
Прогресс в области звукозаписи в этом мире пошёл каким-то неправильным путём, впрочем, имелись и кое-какие преимущества у такого подхода. Например, воспроизведение с монокристалла создавало полностью объёмную звуковую сцену — звук воспроизводился именно из того места, откуда исходно шёл, и звуковая картина не нарушалась, даже если слушатель перемещался по комнате. Так что вполне возможно, что я сужу слишком поспешно — со временем цена таких устройств должна упасть до приемлемой. И не исключено, что когда-нибудь к звуку добавится объёмное изображение, и тогда наши три-дэ фильмы будут выглядеть в сравнении полнейшим убожеством. Собственно, они и сейчас выглядят убожеством по сравнению с визионом, но визион — это всё-таки технология не для дома. К тому же очень недешёвая — визионеры работают отнюдь не за веверицы.
Постоялец сидел на этом самом железном стуле — надёжно привязанный, чтобы не пропустить никаких услуг из набора «всё включено». Вид у него был не очень радостный.
— Господин, позвольте представить вам Мирона Зверева, — продолжил Кельмин, — скромного чиновника Приказа дел духовных.
— Странный выбор прикрытия, — слегка удивился я. — Зачем ему народное просвещение и работа с храмами? Я бы ещё понял, если бы он сидел где-нибудь поближе к военным подрядам или хотя бы промышленности. Да я, собственно, и думал, что он обретается где-то в Работном приказе, тамошние чернильницы как раз у Ивличей и мутят.