В кабинете стало тихо. За дверью кипела жизнь, звенела посуда, звучали шаги.
— И все же, — нарушил я паузу, — имени ты не знаешь?
— Знал бы — давно решил бы проблему.
Дверь кабинета распахнулась.
На пороге возникла Варвара Павловна. Обладая феноменальным чутьем, она безошибочно определила момент, когда пора нарушить покой мужчин.
— Господа. Надеюсь, судьбы империи успешно разрешены, а злодеи, мешающие нашему ужину, выявлены. Пожалуйте к столу.
Мы с графом синхронно поднялись. Что ж, я получил не все ответы, но немного полегчало от уже имеющихся сведений.
В столовой атмосфера преобразилась. Солидно сервированный стол без кричащей роскоши. Отличная еда — из той категории, что одним ароматом возвращает рассудок на место.
Разговор заскользил по безопасным рельсам: столичные сплетни, погода, грядущий бал.
Из особняка Воронцова я выбрался глубокой ночью, в момент, когда все важные слова произнесены, отличный ужин съеден, однако мозг отказывается отключаться, начиная пережевывать информацию уже против своего владельца.
Распорядившись подать экипаж, Воронцов попрощался. Иван материализовался рядом. Помог мне забраться в салон, ловко взмахнул на козлы к кучеру, и карета тронулась.
Первые четверть часа я честно пытался выстроить мысли в логическую цепочку. Тщетно. Факты не желали маршировать строем; они наскакивали друг на друга, путались, цеплялись за случайные детали и возвращались на исходную. В голове образовалась шумная толпа. В такие моменты мужику полезнее колоть дрова, а не трястись в рессорном экипаже по ночной столице. Полено, по крайней мере, раскалывается предсказуемо.
Петербургская ночь за окном изменилась, шквалистый ветер угомонился. Тонкий слой свежевыпавшего снега лежал чуть подсвечивая бисеринками. Лошади шли ровным шагом.
Внезапно карета затормозила. Это не предвещало ничего хорошего. Иван соскочил на брусчатку и распахнул дверцу.
— Затор, господин Саламандра! — доложил сверху кучер. — Телега опрокинулась, весь проезд завалило.
Я высунулся наружу.
Кучер не преувеличивал. Улицу наглухо перегородила завалившаяся набок тяжелая телега. Вокруг эпицентра аварии кипела суета: грузчики пытались собрать рассыпавшийся товар, извозчики орали на взмыленных лошадей, а добровольные помощники, по старинной традиции, только путались под ногами со своими бесценными советами. По обе стороны затора скапливались экипажи — перспектива разъехаться без мата и мордобоя стремилась к нулю.
— До дома рукой подать, — решил я, поудобнее перехватывая трость. — Прогуляемся.
Идею пешей прогулки Иван встретил без энтузиазма, что читалось по его каменно-непроницаемому лицу. Обладал он талантом молчать настолько красноречиво, что в этой паузе легко умещалась целая поэма неодобрения.