Если я сейчас подниму шум, вызову этих… «полицейских», что произойдет? Начнутся допросы. Меня, главного свидетеля, будут таскать по канцеляриям. Моя стройка встанет. Моя репутация «гения» мгновенно покроется грязью слухов. «А что это за мастер, в доме у которого по ночам людей режут?». Все, кому я перешел дорогу, с наслаждением будут подливать масла в этот огонь. И я окажусь в ловушке. Пока они будут вести свое «следствие», настоящие убийцы растворятся без следа.
Нет. Так не пойдет.
Нужно, чтобы сюда приехали другие. Те, кто испугается, для кого убитый гвардеец — это событие.
Оболенский.
Да. Нужно звать Оболенского. Эти гвардейцы — его люди. Это удар по его чести. Он не сможет остаться в стороне. Он будет вынужден задействовать все свои связи. Не ради меня, а ради себя родимого.
И Сперанского… Нужно, чтобы он узнал. Нападение на меня — это срыв государственного проекта. Только тогда они зашевелятся по-настоящему.
И пока они будут действовать через свои каналы, я должен делать то, чего они сделать не могут. Искать сам. Тихо. Методично. Как я ищу дефект в камне. Мне нужны не детали, которые они пропустят. Тот нож, что торчит в доске. Любая мелочь.
Я медленно, опираясь о стену, поднялся. План был готов.
Я посмотрел на запертую дверь лаборатории, за которой прятался Прошка. Придется его отправить в ночь. Одного. Другого выхода нет.
Друзья! Если Вам не сложно, жмите лайки, это мотивирует автора.
Огромное спасибо! Вы — лучшие Читатели!
Глава 1
Воздух в парадном зале пропитался тошнотворно-сладким запахом, от которого першило в горле. Я сидел на полу, привалившись спиной к холодной, недостроенной кирпичной стене. Руки, лежавшие на коленях, были чужими. Липкие, бурые, с грязью под ногтями, смешанной с запекшейся кровью — моей, чужой, какая теперь, к черту, разница. В голове было тихо и от этой тишины закладывало уши. Все мысли выгорели дотла, оставив лишь пепел и ощущение — сухой, отвратительный хруст ломающейся кости.
Я искалечил. Спас. Защитил. Слова крошились, теряя смысл. Факт был один: они пришли, чтобы убить меня. Начали с моих людей. А я в решающий момент смог противопоставить им только обломок дубовой доски. Абсурд.
На улице послышался тревожный свисток, затем торопливые, тяжелые шаги и приглушенная перебранка. Кто-то снаружи заметил разбитое окно. Хорошо. Или плохо. Я уже не понимал.
Дверь, которую я наскоро забаррикадировал опрокинутым верстаком, содрогнулась от тяжелого удара. Затем еще один, и снаружи донесся сиплый, простуженный бас, полный казенной власти.
— Именем закона, отворяй!