Ювелиръ. 1808
Пролог
Декабрь 1807 года
Где он⁈
Вопрос, брошенный в темноту чужим, скрипучим голосом. Катя. Варвара. Там, в этом коридоре.
В голове билась одна-единственная мысль: «Не успею, не успею». И чтобы заглушить этот вой, мозг сделал то, что умел лучше всего — начал считать. Расстояние до двери — десять шагов. Время — две секунды. Рука наткнулась на обломок дубовой доски, оставленный плотниками, — шершавый, тяжелый. Подойдет. Глупо наверное я выгляжу, в одной руке циркуль, в другой доска.
Я несся. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь в их комнаты была приоткрыта, из щели пробивалась тонкая полоска света. Я уже занес доску, готовый вышибить эту хлипкую преграду, когда из дверного проема на меня выплеснулась тень.
Человек в темном. В руке его мелькнуло что-то короткое. Он двигался быстро и скупо. Ощущение, будто он просто делал работу. Заметил меня.
Я видел, как лезвие идет мне в живот. Медленно, неотвратимо. Я уже чувствовал фантомный холод стали. Я просто выставил доску. Больше ничего не оставалось.
И в этот самый последний миг, когда мир сжался до этого острия, его опорная нога вдруг поехала в сторону. Просто скользнула на какой-то жалкой горстке стружки, оставленной рабочими. Он качнулся, всего на мгновение потеряв ось атаки. И его нож, вместо того чтобы войти в меня, с глухим, чавкающим звуком вгрызся все же в доску.
На мгновение мы замерли, связанные этой доской и ножом. Он — пытаясь вырвать застрявший клинок, я — вцепившись в дерево, ставшее моим спасением. В его глазах я увидел холодное недоумение часовщика, у которого в механизме вдруг сломалась главная пружина.
Время остановилось. Страх исчез. Мозг, натренированный тысячами часов работы с микронами, выдал решение. Я видел сложный механизм. Рычаг. Шарнир. Уязвимая точка.
Он все еще пытался выдернуть нож. Я провернул доску, используя застрявший в ней нож как ось. Тяжелый дубовый обломок развернулся, и острый, заскорузлый сучок нацелился точно в локтевой сустав его руки. Я вложил в это движение весь свой вес.
Сухой хруст отдался в моей собственной руке, в доске, которую я сжимал. Будто я сломал не его кость, а толстую сухую ветку. Я почувствовал этот перелом всем телом. И сразу за этим — тонкий, пронзительный вой, от которого заложило уши. Рука его выгнулась под неестественным углом. Нож выпал из разжавшихся пальцев. Человек осел, обхватив изуродованную конечность.
Из темноты зала метнулась вторая тень. Он увидел своего товарища, воющего на полу. Сильный толчок в грудь — и я, потеряв равновесие, полетел на пол. Спину обожгло осколками разбитого стекла, голова ударилась. Падая, рука наткнулась на что-то острое. Осколок стекла? Я сжал его, пальцы мгновенно стали липкими от собственной крови.