Даже держать нужно бутылку двумя руками, а одной рукой может хвататься только человек со статусом выше остальных. Вот Мизуки могла брать одной рукой, а я не мог. Мало того — сакадзуки должна быть на весу, когда её наполняют. А если её наливает Мизуки (статусная наша) то я или сэнсэй должны поддерживать снизу ладошкой.
Да, вот так вот. Не хватает ещё бубенчика в нос и приседания с криком: «Ку!» Но это традиция, против неё не попрёшь. Зато позволяет четко отслеживать состояние пьющего — схватился одной рукой и плеснул себе в стакан, стоящий на столе — значит набубенился и Сириусу больше не наливать.
Когда я вышел на кухню, то обнаружил там хмурого сэнсэя. Он стоял, размешивая в глубокой миске что-то противно-коричнево-зеленое с белыми прожилками. На вид жидкость очень напоминала содержимое деревенского туалета.
— Здарова, атец! — приветствовал я невеселого повара. — Как настроение?
— Отличное… от обычного. Больше я так пить не буду.
Какая знакомая фраза… Раньше я её частенько слышал от мужчин, которые застывали нахохлившимися воробушками возле пивной на углу.
— Мог бы так и не набухиваться.
— Не строй из себя ворчливую жену! — прикрикнул сэнсэй. — И так голова раскалывается.
— Сэнсэй, в прошлой жизни у меня был один хороший знакомый. Так вот его жена никогда не пилила его, если он придет вечером или под утро пьяный. Она включала пилу тогда, когда он проснется. Со зверской жестокостью она едва ли не ложкой выедала ему мозг так, что это действовало лучше всякой «торпеды» от алкоголизма. Он вспоминал об утренней головомойке и отказывался от предложенной рюмки. Обычно такой «завязки» хватало на три месяца. Потом он позволял себе расслабиться и всё начиналось по новой.
— Вот и не будь такой сукой. На лучше, попробуй, — сэнсэй поднес к моим губам своё зелье.
Оно было не только отвратительно на вид, но и пахло застарелым дерьмом.
— Фу! Какая дрянь! Что это? — отшатнулся я.
— Не знаю. Вчера что-то начал делать, а что… Не помню. Может яд какой… или ещё что похуже… Так попробуешь? — с надеждой спросил старец.
— Нет, спасибо, мне в школу надо, — заторопился я.
— И даже чаю не попьешь? — с надеждой взглянул сэнсэй.
Ага, чтобы ты мне эту дрянь в чай подмешал?
— Сэнсэй, я очень уважаю вас и ваше искусство врачевания, но тренируйтесь лучше на… — Чуть не сказал «на кошках». — На соседе, господине Яно…
— Эх, господин Яно ещё от моего Дыма Счастья не отошел. Ты заметил, как он иногда нет-нет, да и передернется, а потом улыбается во весь рот секунд пять?
Я замечал такое за нашим соседом, но вот никак не думал, что в этом виноват мой сэнсэй.