Через день по Токио прокатилась весть, что комиссара Мацуду нашли мертвым в его поместье на острове Аогасима. Эта весть всколыхнула не только общественность, но и темных правителей Японии. В клановых общностях якудзы должна была произойти перестройка. На территории Хино-хеби-кай нацелилась не одна клыкастая пасть.
И вдруг, в один миг, эти территории стали никому неинтересны. По всем каналам прошли сообщения, что у обезглавленной группировки появился новый оябун. Молодой, но очень жестокий. Сын прежнего оябуна взял власть в свои руки. Две организации не поверили, решили откусить хотя бы маленький кусочек, чтобы испытать на прочность нового оябуна, и по ночному Токио прокатилась волна взрывов машин неверующих.
Что-то мне подсказывало, что отец сдерживал Сэтору. А теперь, когда старшего Мацуды не стало, тот начал ощущать пьянящий вкус власти сполна. И ещё это «что-то» упрямо жужжало, что мы вскоре встретимся. Обязательно встретимся и уйти сможет только один.
Как оказалось, мы увиделись гораздо быстрее, чем я ожидал…
Через три дня состоялся музыкальный фестиваль. Я всё-таки смог убедить Кацуми выступить. Смог убедить, что если есть два пути: попробовать и победить, или попробовать и обосраться. Если же она не выступит, то путь останется только один. Второй.
И черт побери, каких же сил мне это стоило! Даже пришлось подключить Акиру к уговорам.
Вот уж чего не ждал, так это того, что девчонка, способная размотать меня на занятиях в «Оммёдо кудо», будет бояться сцены.
На фестиваль в школьном актовом зале собрались в основном матери семейств. Строгие лица, ухоженная кожа, стройные фигуры и дорогие платья. Но также место нашлось и не менее дорогим костюмам. Некоторых отцов семейств всё-таки удалось затащить на предприятие.
С края, почти у самого выхода даже пристроился сэнсэй Норобу и Мизуки. Вот их я не сумел отговорить от посещения данного мероприятия. И это было хреново — если сфальшивлю, то Норобу потом месяца два будет подкалывать. А Мизуки… она подкалывать вряд ли будет. Сегодня она была без бандажа — сэнсэй сумел исцелить покалеченную руку. Сумел спасти от мучительной смерти.
И вот настала та минута, когда мы должны были выйти на сцену. Мы — Кацуми Утида, Исаи Макото и я, Изаму Такаги. Исаи был у нас на барабанах. Кацуми же должна была петь. Она надела черное шелковое кимоно, с вышитыми цветками сакуры. Оно облегало соблазнительную фигурку так, что даже Исаи сглотнул при её виде. Мы же нацепили обычные черные наряды. Всё-таки звезда у нас Кацуми.
И петь у неё получалось здорово, вот только смущалась она очень сильно.