— Давай, клади его сюда, — приказал сэнсэй, показывая на набирающуюся ванну. — Клади так, чтобы морда высовывалась наружу, а то утопим ещё нечаянно, а он потом к нам по ночам будет приходить.
Да уж, имеют тануки такую странную особенность — становиться призраками после насильственной смерти и шляться там, где их убили. Поэтому жизнь Киоси надо было сохранить…
Черт побери, да что я такое несу? По любому жизнь мальчишки надо сохранить. Пусть он и тот ещё недотепа, но он свой недотепа, нашенский…
Сэнсэй тем временем носился по комнате, срывая со стен разнообразные пучки растений. В итоге, в набирающуюся горячую ванну упал целый букет разных сушеных трав. Они тут же набухли и дали воде темный сок, превращая прозрачную воду в темноватый бульон.
— Надеюсь, ты его не варить собрался? — вырвалось у меня.
— Глупости-то не говори. Держи шею и не давай морде окунуться в воду. Вот так, да. Сейчас буду лечить… Раны у него серьезные, так что придется порванным мышцам и сухожилиям срастаться. Очень неприятная операция, он будет вырываться. Не давай ему этого сделать, а то срастется не так и будет он всю последующую жизнь срать себе на голову.
Я кивнул и приготовился держать.
— А что ты придумал с Кибаято? — спросил сэнсэй, разогревая ладони. — Мне даже интересно стало.
— Вот тут твоя помощь понадобится. У тебя же есть друзья примерно одного возраста с тобой? Такие, чтобы могли за тебя в огонь и в воду прыгнуть?
— Таких трое осталось. Живут в разных концах Японии, но при случае вся старая гвардия может соединиться вновь.
— Вот как раз они мне и понадобятся. Когда будешь их звать, то намекни, что в случае успеха смогут весь остаток жизни провести на Гавайях.
— Хм, мне бы тоже хотелось на Гавайи, — задумчиво проговорил Норобу. — Пляж, океан, песок, сисястые блондинки… А то лечишь тут мелких говнюков и никакой благодарности…
— И тебя туда отправим, — кивнул я в ответ. — Что с Киоси?
— Держи крепче. Вот так. Киоси, мы будем лечить тебя. Иди из темноты на наш голос… Начали! — сказал Норобу и погрузил руки в потемневшую воду.
Из пасти Киоси вырвался дикий звериный вой…
Весь вечер и половину ночи мы провели возле Киоси. Израненный тануки всё куда-то рвался, но сэнсэй сдерживал его, поглаживая по голове. Эти поглаживания успокаивали оборотня сильнее снотворного.
Я помогал, принося из комнаты то одну, то другую траву. То отправлялся обратно с принесенным веником, поскольку «лох безумный и опять припер не то». Маленький Киоси понемногу успокаивался. Его раны затягивались на глазах, а сваленная шерсть расправлялась.