Наконец, Косыгин произнёс:
— Кхм, всё это понятно, товарищи. Но, есть ли предложения, как это всё можно исправить? Или понадеемся на западных партнёров, позволяя им богатеть, а самим доедать крошки со стола?
— Хотите сказать, что мы сами помогаем капитализму? — скривился Шелепин.
— Ага, именно это я и хочу сказать, — кивнул Косыгин.
В зале зашумели. Поднялся гвалт. Все хотели под общий шумок выразить своё недовольство словами Председателя совета министров СССР. Выразить, но аккуратно, чтобы нельзя было притянуть за слова…
— Вот вы спрашивали по поводу предложений… — поднял руку Шелепин, успокаивая людей.
Он выждал паузу, поскольку то, что хотел сейчас сказать, должно было воспроизвести эффект разорвавшейся бомбы. Люди постепенно успокаивались, переводили внимание на Генерального секретаря.
Шелепин вздохнул и начал говорить:
— Дайте мне договорить, а потом задавайте вопросы! Итак, начнём. Нам нужен переход от плановой экономики к рыночной. Будет произведён постепенный отказ от жесткой плановой экономики и внедрение элементов рыночного регулирования. Это будет выражаться в децентрализации управления, предоставлении большей автономии предприятиям и поощрении частного предпринимательства! Однако, всё это под контролем государства.
Выпученные глаза. Приоткрытые рты. «Как у Гоголя: ‘Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» — подумалось Шелепину.
— Нам нужны сельскохозяйственные реформы. Частично будет распущены некоторые колхозы, и внедрена «Система ответственности домохозяйств», которая позволит крестьянам самостоятельно управлять землей и продавать излишки продукции на рынке. Это должно резко повысить производительность в сельском хозяйстве. Таким образом люди получат деньги, а страна — продукты питания.
— Но… это же капиталистические условия! — воскликнул Суслов. — У нас же свобода, равенство и братство!
— По поводу свободы, равенства и братства…
Шелепин резко повернулся к Суслову, его глаза вспыхнули.
— Свобода? Равенство? — его голос прозвучал с горькой иронией. — А разве свобода — это когда талантливый инженер не может реализовать свою идею, потому что она не вписана в пятилетний план? Разве равенство — это когда ударник труда и лодырь получают одинаковую зарплату? Разве братство — это когда мы держим народ в нищете, прикрываясь красивыми лозунгами?
Он обвёл взглядом шокированный зал.
— Я говорю о социализме, который работает! О системе, где человек будет получать по труду, а не по разнарядке. Где крестьянин, вырастивший богатый урожай, будет жить в достатке, а не отдавать всё государству за копейки. Где завод сможет самостоятельно распоряжаться частью прибыли и развиваться.