— Я думала, в этой части земного шара в летнее время всегда начинается сезон дождей, — замирая в дверях, произнесла я, старательно отводя взгляд от Павла.
Потому что таким я его еще никогда не видела.
Сибарит.
Черт. И он ведь почти голый! Только белоснежные шорты и все! Больше ничем этот шикарный мужик не прикрыт. Он вальяжно развалился на топчане, закинул руки за голову и жмурился, ловя косые лучи уходящего вечернего солнца.
— Этот остров — исключение из правил, Анюта. здесь круглый год безоблачное небо над головой.
— Рай? — закусила я губу.
— Да.
Помолчал немного, приспуская солнцезащитные очки на переносице, и улыбнулся мне.
— Но кое-чего не хватает.
— Чего? — нервно облизнулась я, замечая, как он лезет в телефон, а затем заговорщически мне подмигнул.
А я рот открыла от удивления, потому что из, стоящей на столике возле него, портативной колонке начала играть та самая моя песня. Под которую я танцевала для него у шеста.
А он поспешно сбежал, толком мне ничего не сказав.
А теперь что?
И Паша в который раз будто бы прочитал мои мысли, а затем кивнул мне и вкрадчиво попросил:
— Станцуешь для меня снова, Анюта?
— Но… — уж было закусила я губу, раздумывая, как отказаться от этого неуместного мероприятия, но тут же осеклась.
— Пожалуйста.
Боже.
Да он издевается?
Мне и так тяжело расхаживать перед ним в трех кусочках микроскопической ткани, что опрометчиво звалась бикини. А тут еще и танец! Да я немного наклонюсь, и у меня просто грудь вывалится из этого непотребства!
— Паш…
— Танцуй, дня. Я хочу снова это увидеть. И сойти с ума.
Сердце со всей дури шарахнулось о ребра, заставляя меня забыть, как дышать.
Тело с ног до головы покрылось мурашками, но внутри меня вспыхнуло адское пламя, подначивая подчиниться его просьбе. Не артачиться, а просто уже делать молча то, что он просит.
Иначе я так и буду топтаться на одном месте, словно кисейная барышня, заламывая руки, готовая упасть в обморок от апоплексического удара.
Хватит!
Я ведь уже поняла, что другой дороги к моей мечте нет.
Направо пойдешь — ни хрена не найдешь.
Налево пойдешь — новых слез огребешь.
Именно поэтому я решила идти прямо и не сворачивать.
Я дрожала и дышала так часто, что казалось вот-вот упаду в обморок от переизбытка чувств и эмоций. Там был целый коктейль: страх, стыд, любопытство и твердолобая решимость. Но я все равно, почти на ватных ногах дефилировала перед, пока не замерла напротив Павла.
Всего в нескольких шагах от его топчана, где он уже полулежал или полусидел. Не знаю. Но его поза была максимально расслабленной. Одна нога вытянута, вторая согнула в колене. Губы чуть приоткрыты. Взгляд исподлобья пылает.