— Сделай это. И я лично гарантирую: после миссии твоя отставка станет самой почётной в истории. Твой музей. Твоя школа с бюджетом Пентакля. Полная свобода. И больше мы к тебе никогда не придём. Поколение «Альфы» может уйти спокойно, завершив круг.
Ирина закрыла глаза. Внутри бушевало.
«Не хочу».
Всё её существо кричало об этом. Она устала, она выгорела, она заслужила покой. Но под слоем усталости жила старая, костлявая тварь по имени Долг. И фантомная боль от потерь, которые Корвин так цинично использовал.
Она открыла глаза. Смотрела не на генерала, а на мерцающее изображение станции. Тактический ум, усыплённый скукой, уже начинал работать. Оценивать углы, риски, точки входа.
— Полный оперативный простор, — сказала она тихо. — Моя команда, мой план. Без дистанционного контроля Совета.
— Согласен.
— Все данные по аномалиям «Предела» за все годы. Без цензуры.
— Будут у тебя через десять минут.
— И Марка… моего агента, — Ирина почти усмехнулась, — вы оставите в покое. Навсегда.
Корвин кивнул.
— Он станет самым защищённым промоутером в истории. Делай что хочешь.
Ирина медленно поднялась с платформы. В её позе, в расправленных плечах что-то изменилось. Исчезла расслабленность отставника. Появилась собранная, холодная готовность инструмента.
— Я рассмотрю данные. Приму решение через час.
— Этого достаточно, — Корвин отдал честь. Его аватар начал растворяться. — И, Ирина… Спасибо, что выслушала. Мир стал слишком хрупким, чтобы в нём оставались герои на пенсии.
Он исчез.
Ирина осталась одна. Пустота внутри была уже не тихой. Её заполнял нарастающий гул — гул приближающейся бури, запах озона от будущих разрядов, привкус железа от старой, как мир, правды: для таких, как она, слова «последний раз» — всегда были ложью.
Но долг был сильнее усталости. А тактический расчет уже побеждал страх.
Она повернулась к интерфейсу. Проекция «Предела» висела в центре комнаты, как зловещий идол.
— Покажи всё, что у тебя есть, — приказала она системе. — И подготовь сценарии. От худшего к ещё худшему.
«Последняя миссия» началась. Ещё до того, как она сказала «да».
Они собрались в «Подземке» — бывшем командном бункере отряда «Валькирия», ныне законспирированном баре на минус третьем уровне Транзитного узла. Место пахло старым дымом и ностальгией. На стенах ещё виднелись следы от креплений тактических голопанелей, теперь замазанные чёрной краской.
Ирина вошла последней, и четверо людей за угловым столом замолчали не из-за субординации. Они почувствовали разницу. Её походка была лёгкой, как всегда, но в ней не было прежней упругой готовности — лишь холодная, отточенная эффективность. И глаза. В них горел не огонь перед боем, а пепел после пожара.