– П-прости, – зарыдала в трубку. А он… Он не то что слез ее никогда не видел, он не видел ее в плохом настроении. Собственно, в этом и была ее особенность, да… В исключительных доброте и простодушии, граничащих где-то с глупостью. Этим она ему и нравилась. Своей чистотой. Полным отсутствием второго дна. Абсолютной неспособностью ни к каким манипуляциям, которых он за свою жизнь при власти наелся.
– Все-все, Лесь. Мы это потом обсудим. Сейчас дай-ка мне Игоря…
– А п-папы нет. Он э-того всего не выдержал.
– Умер? – замер Олег.
– Нет. Сердце. Забрали в больницу. Олег… – жалобно окликнула Стаховича Леся и ничего больше к тому не добавила.
– Я приеду.
– Спасибо. Жду.
И все. Конец связи.
Стахович сунул трубку в карман. Покачал головой. В этом она, бл*дь, вся. У нее там пи*дец полный, жизнь рушится. А ей достаточно одного его слова, чтобы обрести почву под ногами. Вот бы все так в него верили!
Сын. Охренеть просто. Почему… Почему она не сказала?! Точно не из подлости. Очевидно, для этого была какая-то стоящая причина. В смысле – стоящая, если на ситуацию смотреть сквозь ее своеобразную оптику, недоступную для обычных людей.
Мелькнула мысль все-таки позвонить Игорю. От него можно было бы добиться ответов. Леськин отец Стаховичу даже нравился. Когда он перестал пылить на тему того, что Олег трахает его дочку, они с ним даже подружились.
«Нет, – решил Стахович, – мало ли в каком он состоянии. Не надо беспокоить! Еще не хватало, чтобы ему стало хуже. Кто тогда за ней будет приглядывать?»
Растирая грудь, вышел в коридор.
– Олег Николаич, – с упреком протянул начальник охраны.
– Мамаева мне набери. И Коробкова. Через полчаса выезжаем в К*. Как быстрее? Бортом? Или машиной?
– Не положено же, Олег Николаич, – заканючил Пехов.
– Выполнять, – рявкнул Стахович. И тут же сдулся, дернув вниз узел галстука, произнеся гораздо более мирным тоном. – Визит, как ты понимаешь, неофициальный. «Потеряй» меня дней на пять.
– Борт на всех радарах засветится.
– Тогда поедем машиной! Но без всяких хороводов, хорошо, Жень? И прежде…
– Да-да, Мамаев и Коробков. Что случилось-то?
Пиз*ец. Вот что случилось. Ему бы это как-то осознать. Уложить в голове. Не свихнуться. И ей шею не свернуть. А для этого не мешало бы выяснить, как так вышло. С этим поможет Мамаев, а Коробков проследит, чтобы Игорю оказали всю необходимую помощь.
Примерно через час у Олега была уже полная картина происшедшего. Богдан! А не Данил, как было подумал Стахович, когда Леська обронила свое бабско-нежное «Даник», нарвался на мошенников. Действовали те, если верить Мамаеву, по довольно стандартной, знакомой всем ментам схеме – сначала звонит «курьер» и просит назвать код для доставки, которую потенциальная жертва и правда ждёт. Та его диктует. Связь обрывается. Тут же приходит сообщение о том, что аккаунт доверчивого бедолаги взломан, а на его имя открыт счёт, через который якобы уже прогнали деньги каким-нибудь террористам. Ложь все – от начала и до конца разводка. Но жертвы верят. Все очень правдоподобно. Очень… Пользуясь человеческим страхом, жертву берут в оборот. Подключаются профессиональные психологи. Давят жёстко, не давая опомниться. Запугивают, запутывают, ведут шаг за шагом, якобы от лица правоохранительных органов. В итоге люди отдают всё. Сбережения, квартиры, последние деньги. И залазят в долги… Которые им и за всю жизнь не отдать.