Олег быстро миновал две приемные, свернул в технический коридор, где пахло холодным бетоном и пылью, и ткнул плечом в невзрачную дверь. Место, о котором знали только свои: бывшая серверная, теперь переделанная под тайную переговорную без окон, без связи и без единого проводка, способного передать звук наружу.
Там он, наконец, остановился. Плотно прикрыл за собой дверь. Сердце колотилось как ненормальное. Он даже удивился настолько бурной реакции. Провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть привычное самообладание, но внутри было такое месиво, что хоть кричи. Что это было? Страх? Страх, что с ней что-то случилось, тогда как он… он, признаться, был совсем к этому не готов?
Ну не могла она позвонить. Не могла! Она не звонила даже в те моменты, когда его заносило, и он, как ядом, пропитавшись ее теплом, смехом и легкостью, начинал фантазировать о том, что когда-нибудь… Стоп.
За время, что Олег суетился, телефон замолчал. Он хотел было перезвонить, но его опередили. Стахович набрал побольше воздуха, нажал кнопку приёма вызова и хрипло выдохнул:
– Да?
– Олег? – в обычно нежный спокойный голос пробрались истеричные нотки. Но он его узнал. Выдохнул от облегчения. Раз звонит – значит, все нормально. Остальное – решат. Еще бы они не решили.
– Слава богу! Олег…
На заднем фоне послышались какая-то возня и незнакомые голоса. Ничего необычного вроде бы, учитывая, где Леська работала, но Стахович напрягся.
– У тебя что-то случилось?
– Д-да. Наверное, – в трубке послышался тихий скулеж, – Олег, у меня пропал сын. То есть у нас. З-здесь п-полиция. Они говорят с-страш-шные вещи. Обвиняют Даника в каких-то немыслимых глупостях… Но это чушь. Он бы никогда, слышишь, никогда ничего плохого не сделал! Он хороший, умный маа-а-альчик, оч-чень п-похожий н-на тебя. Т-ты н-не мог бы п-помочь? Я уверена, что с ним случилась б-беда. Но они н-не хотят меня с-слушать. Ты не м-мог бы, Олег? Я ничего больше у тебя… никогда… ик… не попрошу. Пожалуйста. Олег. Хочешь, я на колени встану?
Вычленить суть из сбивчивого рассказа женщины было непросто. Но Стахович справился.
– Сколько лет?
– Ч-что?
– Сколько лет сыну, спрашиваю, соберись, Лесь. Совершеннолетний, нет?
– Пятнадцать ему… А ч-что?
Да ничего, наверное. Со стороны закона парню ничего не грозило, хоть совершеннолетним он бы оказался, хоть нет. Олег просто хотел для себя понимать, с кем ему придется иметь дело. Пятнадцать – это уже плюс-минус взрослый человек, так? Если, конечно, парню не передались некоторые ментальные особенности развития матери…
– Пятнадцать?! Пятнадцать, Лесь, ты серьезно?! – сорвало Стаховича.