Выход из роли Жертвы невозможен без управления автономной нервной системой. Она состоит из симпатической нервной системы (СНС), отвечающей за возбуждение, и парасимпатической (ПНС), отвечающей за расслабление. У всех, кто сталкивался с опытом небезопасности, невнимательности к эмоциям и потребностям в детстве, активность СНС превалирует над активностью ПНС.
Префронтальные сети травматика интерпретируют чужие поступки и намерения в самом негативном ключе. Допустим, начальник поговорил с вами на повышенных тонах, и вот вы уже подаете заявление об увольнении. Чуть позже, когда чувства схлынут, вы можете увидеть, что от этого действия проиграли гораздо больше, чем выиграли, но уже поздно. В тот момент не работал префронтальный контроль над эмоциями, вами руководили амигдала и защитная реакция «Беги», а теперь, когда кора подключилась, возможность уже упущена.
Саморегуляция дает нам паузу, необходимую для того, чтобы не поддаться негативным эмоциям. Тогда интерпретация событий не будет вести напрямую к разочарованию. Вы просто замечаете то, что происходит, но реальность не выбивает вас из колеи.
Это выглядит примерно так: «Ага, я так завелась на его опоздание, потому что сочла это знаком неуважения. Кто во мне так чувствует? Это Ребенок, на которого всем было наплевать. А кто во мне рвет и мечет? Ага, это Защитник, который хочет «восстановить справедливость». (На языке психотерапии – вернуть безопасную привязанность.) Это помогает мне? Нет. Что мне сейчас нужно сделать? Обнять Внутреннего малыша и самой себе назвать пять причин, почему я достойна любви и уважения, а также вспомнить пять ситуаций за последнюю неделю, когда мой мужчина проявлял ко мне уважение и любовь».
Это та работа, которую делает для ребенка хорошая мама: «Ты сейчас не получил сладкое. Ты очень злишься. Я понимаю. Любой малыш злился бы на твоем месте. Я очень скоро дам тебе конфету – после супа». С такой мамой ребенок учится объяснять свои состояния, утешать себя в них и регулировать эмоции: да, сейчас мне непросто, и я себе сочувствую, но это пройдет, через какое‐то время станет легче.
Когда мы были маленькими, в 80‐е или 90‐е, наши родители вообще не представляли, что такое эмпатия или отражение чувств и как сильно это влияет на нашу жизнь. Поэтому мы не умеем делать эту работу для себя сами. В крайнем случае ударяемся в токсичный позитив, от которого вреда больше, чем пользы: «Все нормально». Тут нет признания эмоций, они игнорируются и «заметаются под ковер». Нет, не все нормально: «Я расстроен. И я утешу себя» – вот модель здоровой самоподдержки и саморегуляции.