Удар ножом в корпус не дошёл до своей цели — я перехватил его руку на излёте.
И для другого бы всё тут и закончилось: оставшиеся четверо достигли бы его и напихали бы ему полный рот волосатых мозолистых ног. Но я, дёрнув Кудрявого на себя, как я никогда не делал на борьбе, скрутился к нему спиной и ударил бедром по обеим его ногам.
Подхват под две ноги — какой спортик его пропустит? А вот не спортик, как выясняется, запросто. Наши массы сложились, и я прилетел на грудину Кудрявого, а Кудрявый рухнул на спину и голову. По инерции я перекувыркнулся через обмякшее тело, вставая на ноги, и получил выбор: изматывать четвёрку дальше или атаковать.
— «Слово пацана» говорите⁈ — прорычал я, выламывая руку Кудрявого и забирая из неё небольшой нож-складник.
Первым возле меня оказался Гнусавый. Всё тот же состав — нападающих у сборной Курска по гоп-стопу.
Но нож был и у меня. Я показал ему своё новое оружие, а потом достал из кармана ещё и кастет, застегнув молнию на кармане.
— Краснопузому не канает! — прорычал в ответ Гнусавый.
— Тогда все поедете назад голые и в гипсе! — сообщил я ему и приготовился к бою.
Нож на нож — страшный сон любого здравомыслящего человека, и ещё трое на подходе. Я сделал выпад, угрожая прямым ударом, и, крутанувшись вокруг своей оси, нанёс удар с разворотом, но уже другой рукой. Так называемый «бэкфист» кастетом не дошёл до своей цели. Гнусавый поднял руки, в правой из которых было его оружие, и мой удар прилетел, конечно же, в блок. Но его же лезвие чиркнуло его по лицу, оставляя глубокую царапину на ухе, виске и немного макушке, из которой тут же брызнула кровь.
А я рванул от них в сторону Беговой улицы. Третий и Второй остановились у Гнусавого, остановился и Каратист.
— Сюда иди, сука! — зарычал Гнусавый, и прикрикнул на своих пацанов, — А вы чё стоите⁈
Резать братву что-то не хотелось. Я почему-то ощущал, что стоит мне забрать хотя бы одну жизнь — повторится моя судьба из прошлой жизни… Тогда была Чечня, а тут, походу, будет Афган, а потом, если выживу, ещё и Чечня.
Третий из старших шагнул ко мне, а я встал в широкую левостороннюю стойку, чтобы сражаться с ещё одним ножевиком, осознавая: если они будут наступать, то снова придётся немного поизматывать их бегом.
— Вы чего делаете⁈ Милиция! — завопил женский голос из окна хрущёвки.
— Миха, пойдём! — окликнул Второй Гнусавого. — Потом этого хера поймаем!
— Милиция!!! — завопила женщина из окна.
А я сделал шаг вперёд на Третьего. Челночный прыжок вперёд, чтобы сразу отпрыгнуть назад, и нож Третьего из старших прорезал воздух. А я рукой с ножом сделал накладку на его вооружённую руку и криво ударил его в голову — не ударной частью кастета, а пальцами сбоку — и Третий обрушился ко мне под ноги.