Модель усмехнулся — холодно, без тени веселья.
— Собака-дьявол? Вы верите в ту чушь, которую придумал предатель из Абвера, чтобы с помощью этой байки отвести подозрение от себя?
Оберст ответил:
— Я верю в факты, герр генерал. Ловец и его отряд — это факт, существующий реально, а не выдумка. Он и его люди взяли Калугово и перерезали Варшавское шоссе, обойдя нашу ловушку, приготовленную у Зайцевой горы. А до этого они же вывели из окружения 33-ю армию генерала Ефремова. И они очень опасны.
Модель опустил глаза к карте, провел карандашом по новой линии фронта вдоль железной дороги на Киров и дал указания:
— Усилить оборону Вязьмы. Создать три эшелона укреплений. Мобилизовать все резервы. И найдите мне этого Ловца. Живым или мертвым — не важно. Главное, чтобы он перестал существовать. Поручите это кому-нибудь из СС. Абверу я больше не доверяю.
— Jawohl, так точно, герр генерал.
Фон Дербиц вышел.
Модель остался в кабинете один. Он смотрел на большую карту, на стрелы русских наступлений, на линии немецких позиций и чувствовал, как его выверенная система обороны на Ржевско-Вяземском выступе начинает трещать по швам.
Последний день марта выдался теплым, но облачным. Мороз закончился. Началась настоящая весна с капелью и вешними водами, которые предвещали скорое наступление распутицы. Потому войска торопились к позициям, которые можно будет удерживать на более или менее твердых участках господствующих высот в ближайший месяц, когда разверзнутся хляби, а дороги превратятся в направления, а то и просто в сплошную непролазную грязь.
Варшавское шоссе, отбитое совсем недавно у немцев, жило своей жизнью. По разбитому дорожному полотну, испещренному следами боев, — воронками и прочими выбоинами, — тянулись на запад средние танки Т-34 и легкие БТ-7. За ними — грузовики с пехотой, походные кухни, санитарные двуколки и обычные крестьянские телеги, запряженные исхудавшими за зиму лошадьми. Красноармейцы в расстегнутых шинелях сидели на броне, в кузовах и на подводах. Они курили, громко смеялись, рассказывали что-то друг другу, травили анекдоты. Кто-то пел песни, кто-то ругался, кто-то возмущался, что опять гонят вперед и не дают передохнуть.
Ловец стоял у крыльца старой почтовой станции. Здание из кирпича с толстыми стенами, с красивыми подвесными фонариками и лепниной, было иссечено осколками. Но крышу быстро подлатали, и в комнатах уже развернули штаб. Рядом с Ловцом сидел Афганец. Пес взирал на военную мощь, проползающую мимо по дороге. Впрочем, он не удивлялся, видел боевые колонны и покрупнее.