— Неужели я такой драчун? — улыбаюсь приветливо.
Не снова, а опять, — отвечаю себе мысленно.
— Это те ребята, которые всю школу держат в страхе?
Вот даже как? Коваля надо срочно тормозить. Зарвался вконец урод.
Стою, облокотившись о подоконник, наблюдаю, как школьники по звонку бегут обратно в классы.
И тут, словно молния ударяет в мое сознание. Вспоминаю про Свету, соседку, с которой, якобы, у меня, роман.
— А ты знаешь Свету Горшкову из нашего подъезда? — спрашиваю всезнайку рыжулю.
— Да, знаю, — отвечает бойко Машенька. — а ты разве не знаешь? Забыл? Она же с тобой учится в одном классе.
И тут я задаю вопрос, который терзает меня:
— А что с ней?
— Ничего, — недоуменно пожимает плечами девочка. — Ты что совсем ее не помнишь? У неё еще парень есть Леонид, — спокойно произносит Маша.
Останавливаюсь, не веря своим ушам.
— Какой Леонид?
Какого черта, тогда я вписался, сказав, что она моя девушка?
— Обыкновенный Лёнька. Ты же сам его знаешь, — Маша качает головой
— Я знаю?
Моя другая АИ:
Я погибаю в бою, но перерождаюсь в теле бойца в СССР. 1984 год. Меня отправляют в зону боевых действий. А на поле боя, понимаю, что на меня охотятся не только боевики https://author.today/reader/394159/3642219
Солнце печет во всю. И сознание растекается. Похоже на сотряс. Темнеет в глазах.
Понимаю, что надо добраться до дома и хорошенько отоспаться.
Мать твою.
Сцепив крепко челюсти, шагаю вперед. Подхожу к подъезду пятиэтажки. Откуда–то знаю, что я у цели.
Откуда?
Запрокинув голову, смотрю наверх на балконы пятого этажа. Где — то там мой?
С чего такая уверенность? Да, кто его знает.
Захожу в подъезд. Стены окрашены зеленой масляной краской до середины, сверху побелены.
Жутко пахнет краской. Запах въедливый, тошнотворный.
Стараясь не дышать, поднимаюсь по лестнице наверх.
Шатает чуток, и я, не бахвалясь стойкостью молодого организма, хватаюсь рукой за перила.
— Шарахаюсь целый день по жаре, вот и разморило. Ко сну тянет, — бубню себе под нос.
Сцепляю челюсти так сильно, что слышу скрежет зубов. Ускоряюсь. Чем скорее поднимусь, тем быстрее найду четвероногого друга, и плюхнусь на него. Пока не рухнул где–то на грязной площадке подъезда.
В этот самый момент невольно сравниваю подъезд в своей пятнадцатиэтажке, и здешний. Всё–таки есть смак в том, чтобы жить в двадцать первом веке — везде лифты. Ну бывают отключения, но всё же, чаще работают, чем отдыхают без запчастей.
На площадке пятого этажа застываю перед дверью, обитой коричневым дерматином. Звоню.
Дверь почти сразу открывает старушка.