— Каких родителей? Ты директором школы, что ли, был?
— Типа кружок, для пацанов. Учил их там… разному.
— Драться?
— Защищать себя, скажем так. Ну и вообще, с родителями как общаться, с друзьями. Все же умные, родителей никто не хочет слушать. А ко мне прислушивались.
— Интересная тема, — подхватывает Муромов, — ты это, если проблемы будут, обращайся, я обеспечу, чтобы никто тебе не мешал.
— Хорошо.
Шашлык дожаривается, возвращаемся в беседку, усаживаемся за стол.
Женя сидит рядом, случайно локтем касается моего.
— Тебе подать что-нибудь? — заботиться.
— Спасибо, — машу головой.
— Так, товарищи, — поднимается Муромов, — Женьку знаю давно. Таню только вчера узнал. Давайте за Грачевых. Чтобы все у них было хорошо. Без бывших, без психов, без нервотрепки. И чтобы наш командир наконец понял, что дома тоже можно жить, а не только на работе.
Все хорошо и правильно для тех, у кого все по-настоящему. Но это немного не про меня. Не про нас. Ну и ладно.
— Горько! — поднимает рюмку Лис.
— Горько! — подхватывают все.
Как будто только ждали этого.
Даже Настя, услышав общий ор, немедленно подхватывает:
— Гойка!
Ну все.
Что теперь делать?
Сглатываю. Ухо начинает щекотать от взгляда Грачева. Поворачиваюсь к Жене. Внутри все опасно смягчается.
Потому что это не первый раз. Потому что он уже целовал меня при людях. Потому что я знаю, как это бывает.
— Ну! Что вы, как дети! Разрешаем!
Грачев ведет бровью, мол, надо.
А у меня и выбора нет.
Наклоняется и касается губ. Мягко, проникновенно, по-настоящему.
Или он так играет натурально?
И так легко с ним, что хочется утонуть в этом чувстве.
Вокруг шумят, смеются, кричат, кто-то стучит стаканом по столу, Настя пищит.
А поцелуй такой, как будто ему самому это нравится.
Когда наконец отстраняется, мне требуется несколько секунд, чтобы вообще вспомнить, где я вообще нахожусь.
Женя кладет мне в тарелку кусок мяса. Потом огурец рядом. помидор. Лаваш.
И у меня такой вдруг аппетит просыпается. Или это нервы и надо заесть эмоцию?
Господи, что со мной вообще происходит?
Почему я тупо хочу, чтобы все эти люди растворились и мы остались одни?
Ем мясо, салат, яблоко.
И становится чуть полегче. Мужские разговоры расширяются. Они спорят про работу, про выезды, про какого-то общего знакомого, который опять полез не туда и закономерно получил. Док рассказывает, как Лис однажды умудрился на операции перепутать пакеты и приехал на задание без носков. Лис орет, что это клевета. Даня подтверждает, что да, без носков, зато с двумя ложками в кармане.
Определенные напитки делают свое дело, язык становится более подвижным. И меня вдруг осеняет.