Господи, почему я ничего не замечала?
Ты хотя бы любишь меня?..или тебе просто удобно?
Тихо всхлипываю, сжимая бедра с внутренней стороны.
Меня так колотит. Крутит. Вяжет.
Сердце… а что от него осталось?
Я вспоминаю его беспечный взгляд. Тот самый, которым он когда-то смотрел на меня. Только я даже в этом теперь сомневаюсь. А смотрел ли? Если вспомнить, то… Вадим все решает в наших отношениях. Он решает, когда приехать домой, когда задержаться и…
Господи…
Сколько раз он задерживался? Допоздна? Или вообще не приходил домой? Он был с ней, да? Каждый раз, когда писал мне короткие сообщения? А я… все прощала.
Сама виновата.
Не хотела быть той, кто «не понимает», кто раздражает истериками, полощет мозг, но, видимо, благими намерениями действительно дорога только в ад. Я ведь хотела как лучше, думала, что это правильно, а на деле развязала ему руки. Да?
Сама виновата…
Мама говорила. Я зря ее не слушала. Она всегда говорила, что я слишком мягкая, что веду и позволяю ему слишком многое…
Надо было слушать.
Но откуда же мне было знать, что он мог так со мной?
Удобная.
Клеймо звучит наперебой с новыми вопросами, догадками, ответами… мне даже не надо спрашивать его, чтобы все понять.
Ты удобная, и ты сама в этом виновата.
Закрываю глаза.
Слезы молчаливо катятся по щекам, пока вокруг меня мир продолжает жить. Только в этой машине все остановилось, но за ее пределами — солнце светит также ярко, ветер ласково обходит строения, раздувая дорожную пыль. И все хорошо. А у меня внутри вместо сердца и меня — сожженный дотла лес.
Я представляю себе зачем-то, как поступила бы, зная все наперед. Нахожу ошибки, пытаюсь их исправить, и пусть понимаю, что от этого смысла ровным счетом не будет — все уже случилось! Грянуло! Разделило на «до» и «после», но как остановиться? Как будто это возможно…
Когда мне кажется, что я дошла до своей личной, последней отметки, дверь резко открывается с водительской стороны.
Мне на миг страшно, что он все-таки нашел меня, но это мама.
Прямо в тот момент, когда я думаю, что больше не выдержу и обязательно зарыдаю в голос — приходит мамочка…
Я смотрю ей в глаза, подбородок начинает дрожать. Мама хмурится.
— Пристегни Леру.
Все, что она говорит сейчас. Потому что «не сейчас», «не здесь» и «не так». Она решительно садится за руль, заводит машину и отдает еще одно указание:
— И сама пристегнись.
Спасибо.
Сейчас я настолько дееспособна, как никогда в жизни не была. Мне нужен кто-то сильный, за кого я смогу уцепиться. Мне нужен спасательный круг, а мама… кто может быть лучше, чем мама?