Дарен искал Джин, долго искал, больше двух лет, но безрезультатно. Сейчас вроде чуть-чуть подуспокоился, но любые попытки познакомить его с приличными юными леди воспринимает в штыки.
— Его высочество тоже выразил надежду поприсутствовать на торжественном мероприятии в честь прибытия на родину героического военачальника, — заметил Грант. — К счастью, на нашу карету он, в отличие от жены полковника Рейра, не претендует. А то мы бы сами туда не поместились.
Я лишь весело фыркнула в ответ, поправила шляпку и подала мужу руку. Пора было выезжать.
А его высочество Киран с тех самых пор, как мы спасли его в храме, считает нас чуть ли не родней. Собственно, мы не против. С Эндрю принц даже подружился, и по его настоятельной просьбе папин брат сейчас служит при штабе, хотя и тоскует по свободе и просторам материка.
Предок Эдвина, не к ночи будет помянут, с помощью украденного еще в прошлом поколении королевского артефакта подчинил принца себе, так тот и попал на алтарь. А его взгляды тогда, на приеме, были просьбой о помощи и гимном надежды — он знал из обрывков разговоров, как не любит и боится меня недоумершая сволочь.
К счастью, Вода унесла призрака туда, откуда он пытался сбежать. Боковая ветвь рода, на которую он собирался сделать ставку, когда списал со счетов Эдвина, тоже обрела свободу. Дружбы с той линией у нас не получилось, да и не могло получиться. Последнее, что я о них слышала, — они пытаются доказать, что теперь их можно считать основной линией, а значит, они не просто род Монтеро, а ди Монтеро, воюют за приставку. И при этом тело Эдвина забирать демонстративно не стали, назвав его преступником и пожелав отправить на скромное тюремное кладбище, а не в родовой склеп. В итоге Эдвина похоронила Кэт, положила в родовой склеп Гарльтонов вместе с родителями. Это было последнее, что сделала Кэтрин на свободе. Как я и думала, оправиться после приворота и потерь она так и не смогла. Ее судьба — до конца дней оставаться в доме для душевнобольных. Я ее не навещаю, хотя Кэт по праздникам исправно присылает поздравления и надеется, что однажды я соглашусь оформить на нее опеку и забрать к себе.
Но надеется она зря. Я создаю ей все условия там, где она находится. Вместе с бабушкой Вудсток стала попечительницей этого дома скорби. Но на этом все. Больше с кузиной меня не связывает ничего.
Пока я все это думала и вспоминала, мы успели не только спуститься во двор, сесть в экипаж, доехать до дома полковника Рейра и подхватить там миссис Озию, но и миновать центр города. Дорога предстояла дальняя — от столицы до портового города. Но благодаря тому, что мой муж почти три года разрабатывал концепцию дороги-артефакта, по которой лошади могли бежать без устали и втрое быстрее, чем просто по мостовой, прибудем мы вовремя.