Юкин важно кивнул.
— Не сам он, разумеется, а секретарь. Только нет таких денег, что помешали бы мне сказать правду.
— Вам, может, и не помешают, Макар Андреевич, а главному редактору «Ведомостей» — очень даже.
— Скажете тоже, Семен Антонович. Он не будет рисковать своим местом и репутацией. Мы — солидное издание. Да и вышла уже статейка о покушении во время гонки.
— Всегда можно вывернуть, что это недобросовестность исполнителя.
— А вы думали, мы князя станем обвинять? — удивился Юкин. — Разумеется, упор на Богомаза. Князя разве что краешком заденет. Петр Аркадьевич, наша договоренность о фотографировании в силе?
— Разумеется, Макар Андреевич.
— Ох и статья будет, Петр Аркадьевич. — Он предвкушающе потер руки. — Ох и статья.
Устраивать фотосессию мы отправились после завтрака. Фотосессия — это, разумеется, было громко сказано. Так, мы с Наташей позамирали в разных позах перед автомобилем — сначала нашим, а потом охраны. Юкин сказал, что тот выглядит солидней и, возможно, именно этот снимок выберет главред для иллюстрации. Подозреваю, что на фотографии мы получились юными и беззащитными, что еще сильнее склонит симпатии читателей в нашу сторону. Автомобили пойдут уже фоном. Но красивым фоном. И очень полезным для раскрутки нашего производства.
Стоило вернуться в гостиницу, как к нам бросился хорошо одетый молодой человек со словами:
— Добрый день, Петр Аркадьевич. Леонид Викторович просит вас уделить ему немного времени.
— Леонид Викторович? — удивился я. — Это еще кто?
— Как это кто? — опешил молодой человек. — Князь Болдырев, разумеется. Я его личный помощник.
— Так и нужно было сначала представиться, чтобы у меня не возникало вопросов. Впрочем, это ничего не изменило бы в моем решении. Не думаю, что нам есть что обсуждать с князем Болдыревым.
Я холодно кивнул его секретарю, и мы с Наташей прошли мимо. Нет, он сделал еще несколько попыток нас задержать, но я даже не отвечал и захлопнул дверь номера перед его носом.
Болдырев пришел сам. Аккуратно постучал в дверь. Я ее открыл и обнаружил высокого, элегантно одетого, совершенно седого господина, который сразу же представился.
— Болдырев Леонид Викторович. Боюсь, у вас сложилось предвзятое мнение обо мне. Мой помощник временами бывает чересчур навязчив в своем стремлении выполнить поручение.
— Не только он, — намекнул я, не отходя в сторону и не приглашая визитера в номер.
— Об этом я и хотел с вами переговорить. Уверяю, я не имею никакого отношения к инициативе Богомаза. — Он брезгливо поджал губы после того, как выговорил фамилию теперь наверняка уже бывшего подчиненного. — Существуют рамки, за которые выходить нельзя. И уж тем более нельзя покушаться на представителей княжеских фамилий. Богомаз моей поддержки не получит, но я хотел каким-то образом искупить свою невольную вину.