Болдырев ко мне в номер не напрашивался, сразу предложил для беседы пройти в ресторан. Я его предупредил, что не пью, так как мне показалось, что он для убеждения собрался использовать горячительные напитки, рассчитывая, что юнец в моем лице окажется весьма неустойчив к такому методу уговоров и согласится на то, о чем поутру пожалеет.
Болдырев при моих словах огорчения не показал, разве что губы едва заметно сжались, но сразу же сложились в понимающую улыбку, с которой он и сообщил мне, что всегда рад видеть в юношах стремление к умеренности и воздержанию. И хотя он сомневался в моем здравом смысле, когда до него дошло сообщение о пари, но сейчас видит, что слухи преувеличены, а юноша я разумный. Короче говоря, постарался залить меня лестью по самую маковку так, чтобы я в ней утонул и не дергался. А если дергался — так это должны были быть предсмертные судороги в пароксизме счастья.
Тем не менее в ресторан я с ним пошел, поскольку с ходу ругаться с князем, который лично пришел к тебе на переговоры и в княжестве которого ведет дела отчим, неразумно. Идти было недалеко — ресторан находился при гостинице. Заодно я глянул на навыки собеседника. Скверны среди них не было, как и влияния на разум, а у тех навыков, что были, уровень был настолько низок, как будто князь полностью пренебрегал магическим развитием. Скорее всего, так оно и было, поскольку даже никаких специфических навыков по работе с животными не нашлось. Выходило, что всю полезную деятельность он полностью делегировал другим, предпочитая числиться, а не быть.
— Петр Аркадьевич, вы не будете возражать, если я заодно поужинаю? — спросил он, как будто его действительно волновало мое мнение.
Я представил его физиономию в случае, если заявлю: «Разумеется, буду», и решил не рисковать.
— Как вам будет угодно, Леонид Викторович, — прохладно сказал я. — Сам я только недавно поел, так что разве что выпью за компанию с вами чаю.
— За компанию — это хорошо, Петр Аркадьевич. Это уже говорит о том, что вы себя мне не противопоставляете. Что с вами можно разговаривать как с разумным человеком, несмотря на ваш возраст.
Я поморщился. Это уже тянуло на завуалированное оскорбление — Болдырев намекал, что считает меня слишком юным, практически ребенком, не совсем отвечающим за свои поступки.
— Вы хотели о чем-то поговорить, Леонид Викторович, — напомнил я. — И подозреваю, вовсе не о моем возрасте.
— Вы совершенно правы, Петр Аркадьевич. Сейчас сделаю заказ и поясню, что я имел в виду.
К нам действительно как раз подошел половой, и Болдырев весьма внимательно принялся его расспрашивать, чтобы выбрать блюда на ужин. Определялся он долго, половой даже с ноги на ногу начал переступать, как застоявшийся конь, и оживился, только когда Болдырев наконец продиктовал полный список. Я полового обрадовал скоростью заказа. Правда, заказ был относительно княжеского совсем небольшой: чай и пара сладких пирожков.