— Чего-чего есть? — поразился Мусаси. — Правила? Какие такие, правила? Кто-то нападет, кто-то падает мертвым — вот и все правила. Путь бойца — это не полированные пятками полы в учебном зале. Это звериная ярость. Это бросок тигра из тростника. Это хруст шеи на твоих зубах, под ударом твоего меча. Правила, обычаи — все эти флаги да барабаны — красивые украшения для похорон свежего благородного мяса. Это сразу понимаешь, как только тебя впервые проткнут копьем, и бросят умирать под дождем, в куче таких же молодых дураков, — Мусаси замолчал, вспоминая что-то.
— Я таков, каков я есть, — добавил он негромко. — Но, я должен понять. И хочу быть уверен, что понял правильно. Если живет мастер, с техникой способной противостоять моему сокровенному знанию, моему тайному удару, значит я ошибка на пути меча. И меня следует убить и забыть. И скоро я это, проверю.
Потом, посмотрел на лодочника и спросил:
— Убитых с острова, тоже ты вывозишь?
— Нет. Для этого есть специальная лодка. Обычно, с нее утопленников вылавливают. На моей лодке с острова уплывают только победители.
• • •
— Еще не прибыли? — в третий раз переспросил «Ласточка» Кодзиро и сам понял, насколько утомлен ожиданием. Битва еще не началась, а противник его уже измотал. — Когда же он изволит появиться?
Кодзиро стоял на берегу, высматривая лодку. Меч на плече, он только что разогревался.
Но, сколько можно еще разогреваться?
— Наверное, он испугался твоей техники, — предположил один из друзей. — Она чиста и безупречна.
— Возможно, — ответил Кодзиро. — Но, Мусаси убил слишком многих, чтобы относиться к нему несерьезно.
— Мусаси — грязное животное. Дикарь. А ты, убиваешь, словно росчерком кисти. Ты безупречен, а он обречен.
— Ты вселяешь в меня силы, — вежливо улыбнулся Кодзиро.
— Сасаки, — позвали от разложенного на берегу костра. — Может, выпьем чаю, согреемся?
— Я не хотел бы терять настрой, — ответил Кодзиро. — Но, с другой стороны, сколько нам его еще ждать? Хорошо. Давайте выпьем. Разливайте чай.
Кодзиро отвернулся от берега, вложил меч в ножны и на миг расслабился.
В это мгновение, из кустарника тигром, вылетел Миямото Мусаси, размахнувшись обструганным веслом почти до пят. Черным камнем с чистого неба он обрушился на Кодзиро.
Никто не успел обернуться.
Друзья Сасаки Кодзиро, только услышали как рядом, вдруг, разбили вдребезги тыкву.
• • •
— Ну, ты и скотина, — произнес лодочник, правя от острова к городской пристани. — Я всякого повидал. Но, ты — это нечто.
Миямото, стоял на коленях на дне лодки, мыл за бортом окровавленные руки, молча и криво улыбаясь.