Она замолкает, и я тоже не нахожу слов. Осознание того, как по-идиотски у нас всё произошло, злит. Я злюсь на себя, свою глупость, на то, что упустил Любу и потерял столько лет.
— Я тоже искал тебя, — тихо признаюсь ей.
— Правда?
Люба начинает ёрзать на мне, пытаясь повернуться и заглянуть мне в глаза.
— Правда, — улыбаюсь грустно, вспоминая то время. — Но вспомнил о тебе слишком поздно… Дни после похорон были похожи на дурной сон. Казалось, что я вот-вот проснусь, и снова будет двадцать девятое декабря, и все живы. Всё валилось из рук. А я пытался держаться. Поминки, опека, новая работа, Катя и её потеря — везде нужно было моё присутствие и стопроцентная вовлеченность. Я тогда и спал урывками, самого мучили кошмары.
Я прикрываю на мгновение глаза, окунаясь снова в воспоминания прошлых лет. Медленно выдыхаю и, глядя Любе в глаза, продолжаю:
— Так в полуадекватном состоянии мы и докатились до сорока дней. Последние поминки, и снова потоки ненужных и раздражающих слов. И вот в этой ужасной атмосфере боли и скорби меня шарахнуло — когда мы созванивались в последний раз? Ты же совсем ничего не знаешь, и всё ли у тебя хорошо?
— И что ты сделал?
— Пошёл к тебе домой. Но мне, конечно же, никто не открыл.
Слова даются тяжело, как подобрать их, чтобы объяснить, как я мог забыть о любимой на столько дней? Наверное, Люба подумает, что любил её я недостаточно сильно. Но это не так. Я любил её как сумасшедший и сейчас люблю, хоть моя любовь и поменяла оттенок, став более осознанной.
— Понимаю, что узнать о том, что о тебе забыли на сорок дней, мягко говоря, неприятно. Но у меня нет слов оправданий. Это реально было так.
— Эго немного задел, конечно, но я переживу, — улыбается она на секунду, а потом снова становится серьёзной. — Думаю, горе вытеснило из твоей головы и сердца всё остальное. Скорее всего, психолог нашёл бы объяснение, что это что-то типа посттравматического синдрома.
— Ты удивительная. Знаешь об этом?
— Нет, я самая обычная. Просто как обвинять человека, который пережил такое? Я точно не могу.
Слегка наклоняю голову и целую Любу в шею, пробуждая мурашки на её коже. А потом прижимаю её к себе ещё теснее.
— А что было дальше? С бизнесом?
— Мы открыли бизнес на четверых. Крупные перевозки междугородние и международные. Прибыль была высокой, никто не был в обиде.
— Почему «была»? Что-то произошло?
— Мы изжили себя как партнеры, сейчас идёт процесс моего выхода из бизнеса. Я ухожу в одиночное плавание.
— Тоже серый бизнес?
— М, нет, я выхожу на свет, — пытаюсь шутить я, но, похоже, не совсем удачно — Люба молчит.