— Я пришёл за своей сестрой, а вы мне совершенно безразличны.
— Что, и даже мусоров не вызовешь? — усмехается главарь.
— Вы не моя зона ответственности, пусть вами занимаются ваши родители. Катя, идём.
Сестра отодвигается ближе к окну, вернее тому, что от него осталось, и мотает головой. Блеск! А я так хотел уйти по-тихому.
— Я не пойду, — шепчет затравленно.
— Пойдёшь, и это не обсуждается.
— Слышь, папаша, вали-ка по добру, по здорову.
— А то что? Наброситесь на меня толпой?
На меня двинулись оба парня, а девчонка в сетчатых колготках становится на стреме. До чего я докатился? Реально буду драться с малолетками? Ну, сестрица, спасибо тебе.
— У меня нет на вас времени, поэтому просто сделаем вид, что не видели друг друга.
— Так не пойдёт.
— Ну что ж…
Один легкий и резкий взмах, и главарь сгибается пополам, второй пацан оказывается трусоват и сразу же начинает пятиться. Обхожу их и, схватив Катю за руку, веду её прочь.
Я просто в бешенстве, и, чтобы не сказать ничего лишнего, молча тащу её домой. Хотелось что-то разбить и выпороть сестрицу розгами, даже пожалел, что против подобного воспитания.
— Ты нормальная? Нет?
— Что я сделала?
— Ты ещё спрашиваешь? Три месяца не появляешься в школе, связалась с какой-то левой компашкой, бродишь по заброшке. Может, уже и взрослой жизни вкусила или какой-нибудь запрещенки?
Кричу, не сдерживаясь. Меня трясёт от страха за сестру. Почему у глупых подростков напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Где их дальновидность, критическое мышление!
— Ты думаешь, что я такая? — тихо спрашивает Катя со слезами на глазах.
— А оказывается, я совсем тебя не знаю. Кто ты такая?
— Я твоя сестра, — кричит она мне в лицо.
— Моя сестра не спускает свою жизнь в унитаз.
— Ты ничего не знаешь, — продолжает она кричать.
— Ну конечно, это ведь только у тебя трагедия, только ты лишилась семьи, — меня несёт, но я не могу заставить себя заткнуться. — Если ты забыла, то напомню, что в той машине были не только твои родители, которые и мне родственники, но и мои родители и мой младший брат. А ты думаешь, им было бы по кайфу узнать, что ты прогуливаешь, можешь остаться на второй год, связалась с какой-то грязной шпаной. Ты вообще понимаешь, что за люди трутся в заброшках? Бомжи — это не самое страшное.
От ярости, которой нужен выход, со всей силы бью кулаком по стене, заставив Катю вздрогнуть.
— Мне тоже больно, мне тоже страшно, но я не спускаю свою жизнь в унитаз. И тебе не позволю, — тычу в неё пальцем. — Ты хоть понимаешь, что мы с тобой на карандаше? Захотелось почувствовать на себе казённую жизнь? Узнать, что такое борьба за еду? Вместо тепла от близких слышать: «Нечего реветь»? Стоит только директору твоей школы маякнуть, и тебя сразу же заберёт опека. И не факт, что мне удастся тебя вернуть.