— Я знаю, — прошептала я. — Потому что ты меня любишь.
— Потому что я люблю тебя, Джорджия, и мне надоело жить без тебя. Пожалуйста, не заставляй меня.
Я обняла его за шею и легонько прижалась губами к его губам.
— Колорадо или Нью-Йорк?
— Осень в Нью-Йорке. По крайней мере, август и сентябрь. — Ной улыбнулся мне в губы. — Колорадо зимой, весной и летом.
— Из-за красивых листьев? — спросила я, нежно прикусив его нижнюю губу.
— Из-за матчей «Нью-Йорк метс».
— Договорились.
— О сторожнее на лестнице, малыш, — сказала Скарлетт Уильяму, который вышагивал по периметру беседки, хватаясь руками за деревянные столбики перил, и уже приближался к высоким ступенькам крыльца.
Он улыбнулся ей через плечо и двинулся прямиком к лестнице.
Она отложила выбранную пластинку, помчалась к сыну и успела подхватить его на руки как раз перед тем, как он вышел на верхнюю ступеньку.
— Ты меня уморишь, Уильям Стантон.
Уильям хихикнул, Скарлетт поцеловала его в шею, посадила к себе на бедро и вернулась к патефону. Осенний ветерок трепал подол ее платья, и она откинула волосы за спину, чтобы пряди не попали в цепкие ручки Уильяма. Ее волосы отросли до середины спины, но она решила не стричься. Это был ее личный календарь, который показывал, сколько времени прошло с того дня, как она поцеловала Джеймсона на прощание в Ипсвиче.
Два года, и никаких вестей… но его тело так и не нашли, и Скарлетт держалась за свою надежду и искру уверенности, что вспыхивала в груди каждый раз, когда она думала о Джеймсоне. Он жив. Она это знала. Она не представляла, где он сейчас и что с ним происходит, но он был жив. Должен быть жив.
— Что будем слушать, малыш? — спросила она у сына, усадив его перед небольшой коллекцией пластинок на маленьком столике. Малыш выбрал одну наугад, и Скарлетт поставила ее на вертушку. — Гленн Миллер. Отличный выбор.
— Яблочки!
— Да, конечно.
Оркестр Гленна Миллера наполнил беседку музыкой, и Скарлетт с Уильямом подошли к одеялу, которое она расстелила для пикника. Они перекусили яблоками и сыром. Она до сих пор не привыкла, что здесь, в Америке, так много еды и никаких продуктовых карточек. Скарлетт не жаловалась. Им повезло.
Никаких бомбежек. Никаких сирен воздушной тревоги. Никаких затемнений по ночам. Здесь они в безопасности. Уильям в безопасности.
Она молилась каждую ночь, молилась за Джеймсона и Констанс. Пусть у них все будет хорошо. Скарлетт провела пальцами по тонкому шраму на ладони и снова подумала о сестре. Зажил ли порез у нее над глазом? Констанс истекала кровью, когда чуть ли не силой заставила Скарлетт сесть в самолет в тот день, когда они попали под бомбежку на улице в Ипсвиче и не погибли лишь чудом.