Все дружно выпили. Миша, пунцовый от смущения и внимания, пытался что-то сказать, но его тут же перебил общий гвалт и требования рассказать про Стокгольм.
— Ну, что там… — начал он, глядя в тарелку. — Город… красивый. Вода кругом, мосты… — Он замолкал, подбирая слова. — Церемония… в Ратуше. Золотой зал. Очень богато. Король… Густав Пятый, пожилой уже… вручал дипломы и медали. Говорил по-шведски, нам переводили.
— А банкет? Банкет какой был? — не унималась Варя, жена Сашки, сияющая от любопытства.
— Банкет… — Миша на мгновение зажмурился, вспоминая. — Столы… бесконечные. Фарфор, хрусталь… Еда… — он смущенно улыбнулся, — … странная. Подавали какую-то оленину с брусничным соусом. И… устрицы. Раковины такие, с живыми моллюсками внутри. Их сбрызгивают лимоном и… глотают.
— Живыми⁈ — ахнула Варя, с ужасом глядя на мужа. — Саш, ты слышишь? Они там улиток живых едят!
— Не улиток, а устриц, — поправил ее Миша, но Сашка только махнул рукой.
— Фу, черт! Ну их, эти деликатесы! Давай лучше за нашу, родную, селедочку под шубой! Зато сытно и понятно!
Все снова засмеялись. Лев, наблюдая за сценой, ловил себя на мысли, как сильно изменилась его команда. Они были уже не просто коллегами, а настоящей семьей. Его взгляд скользнул по лицам: вот Катя, спокойная и сияющая, перешептывается о чем-то с Дашей. Вот Леша, который, кажется, наконец нашел себя в группе Неговского, с жаром спорит о чем-то с Ковалевым. Вот сам Неговский и Жданов, уединившись в углу, ведут свой, профессорский разговор, но на их лицах редкая для них расслабленность.
В разгар веселья раздался звонок в дверь. На пороге стоял майор Громов.
— Прошу прощения за вторжение, товарищ Борисов, — сказал он, слегка кивнув. — Заглянул на минутку. Поздравить товарища Баженова.
Его появление на секунду остудило общую атмосферу, но Сашка, не долго думая, налил ему стопку.
— Товарищ майор! Милости просим! Без вас и праздник не праздник!
Громов, к всеобщему удивлению, взял стопку, кивнул Мише и выпил. Закусил соленым огурцом с блюда.
— Поздравляю с высокой наградой, товарищ Баженов. Ваш успех это успех всей страны. — Он сказал это без обычной своей сухости, даже с некоторой, едва уловимой теплотой.
Позже, когда Громов, отдав дань уважения, удалился, а веселье снова набрало обороты, Лев и Жданов вышли на балкон. Декабрьский воздух был холодным и колким, но дышалось легко после накуренной гостиной. Андрюша конечно же был передан старшему поколению на этот вечер.
— Ну что, Дмитрий Аркадьевич, — сказал Лев, глядя на темные очертания Исаакиевского собора, — один наш гений получил мировое признание. Другой, готовит революцию в кардиологии. Третий, накормит страну витаминами. Неплохо для одной лаборатории.