Осмотрев меня и пощупав всё, до чего дотягивались его грязные лапы, престарелый урод от меня отстал. Слёзы текли по щекам не прекращаясь. Кажется, подушка под моей головой изрядно промокла.
Александра
Сколько я пролежала привязанной и в состоянии овоща сказать сложно. В этом кошмаре я потеряла не только гордость и чувство собственного достоинства, но и счёт времени. Казалось, что этот ужас длится бесконечно.
Живот предательски заурчал, говоря о том, что обычные человеческие нужды «укол» не пересилил. Тело понемногу стало ощущаться отчётливее, и я уже могла пошевелить пальцами ног и рук. Только этого всё равно было недостаточно для каких-то более основательных действий.
В комнату больше никто не заходил, но от этого было не менее жутко оставаться в полной изоляции и неизвестности. Что меня ждёт дальше? Между собой ублюдки говорили о цене на девственность. Значит ли это, что меня продадут куда-то в качестве живого товара?
Скорее всего, так и есть. Но разве в нашем цивилизованном мире такое возможно? Хотя о чём это я, раз обсуждают, значит, все так и есть. Чтобы хоть чем-то себя занять, стала поворачивать голову вправо и влево, пытаясь разглядеть окружающее пространство.
Люминесцентная лампа на потолке, с обоих сторон стоят кровати, в точности, напоминающие мою, только сейчас они пусты. В какой-то мере это вызывало разочарование, что в случае чего мне не у кого выведать информацию, с другой стороны счастье, что таких жертв, как я больше нет.
Где-то впереди раздался шорох. Насторожилась и прислушалась к происходящему. Голова всё ещё была тяжёлой, но усилием воли я сумела её приподнять. Жаль ненадолго и то, что происходило в другом конце то ли комнаты, то ли подвала с первого раза разглядеть не удалось.
Спустя ещё какое-то количество времени живот заурчал намного громче, но не это было самой серьёзной проблемой. Мне захотелось в туалет. Мочевой просто трещал по швам, и мне титаническими усилиями удавалось сдерживать его.
Так как, судя по всему, укол препарата стал немного сходить на нет и язык пусть ещё не полностью, но уже начал слушаться, стала просто кричать. Понимала, что возможно, это опрометчивый шаг и лучше бы мне лежать тихо, но описаться и продолжать молчать, было невыносимо.
Неизвестно сколько мне придётся находиться в таком положении и мочиться под себя чревато как минимум раздражением, как максимум пролежнями. Всё это казалось намного неприятнее, чем появление престарелого мудака.
Мысль о том, что я ценный товар и меня запретили трогать, придавала каплю смелости. Поднятый мной шум всё же не остался незамеченным. Мерзкий старикан, шаркая по полу ногами, подошёл ко мне с недовольным видом.