Воцарилось молчание, Боря потупился и засопел. Он еще совсем ребенок, ему важно, чтобы взрослые были «за него».
— Я понимаю отца и злость, что в его квартире живет чужой мужик. Но его поведение, запугивание, что детей заберет, никуда не годится, так только самые конченые себя ведут. Мать-то у нас не алкашка, не наркоманка, не потаскуха, просто…
— Размазня, — нашла верное слово Наташка. — Это неудивительно, папаша ее такой сделал, зашугал… Она ведь совсем молодой замуж вышла — и за такого тирана. Помните, как он ее бил? Вообще же ни за что. Просто потому, что сильнее и злой.
Наташка передернула плечами. Я продолжил:
— Пусть себе мама с Квазипупом живут, как хотят, нам без них гораздо спокойнее, правда ведь?
Боря и Наташа кивнули. Однако, чтобы не травмировать деда, и пока нет Квазипупа, мы решили делать вид, что живем у мамы. Дед-то, скорее всего, к бабушке поедет ночевать, хотя…
— А давайте скажем, что на время сняли квартиру, чтобы не тесниться? — предложила Натка. — И врать не надо.
— Давай.
Потухший Боря молча ушел в мастерскую. Я подождал, пока он закроет за собой дверь, и шепотом обратился к сестре:
— Ты поняла, почему он на тебя собрался кинуться?
— Кажется.
— И почему?
— Я была зла, — прошептала Наташка. — Нет, просто в бешенстве и готова была убивать! Моя эмоция передалась ему, он подумал, что так взбесился из-за подзатыльника, и захотел меня убить.
— Теперь ты поняла, почему тебе нельзя эмоционировать на людях? Ладно бы просто злость, а у тебя она такая, что от нее лампочки взрываются, как ты вообще живешь? Так же сгореть можно.
Натка развела руками.
— Вот так. И как с этим жить?
— Учись самоконтролю, учить закрываться, чтобы не цеплять чужое.
Наташка кивнула, задумалась, прыснула в кулак.
— А ты в курсе, что вся школа с вашей Желтковой угорает?
— Нет. И что она сделала?
— О-о-о, она родила новое слово. Ну как новое, неправильно произнесла известное, причем на полном серьезе. — Натка заговорщицки прищурилась.
— Ну, не томи.
— Она сказала «сратосфера». — Запрокинув голову, сестра рассмеялась.
Боря в его комнате тоже захохотал — то ли подслушивал нас, то ли попал под воздействие. Но это хорошее воздействие, под такое попадать можно.
Мне самому хотелось безудержно хохотать. Натка продолжила:
— Географичка взяла листок, который выдают на экзамене… ну, черновик, где каждый пишет план ответа и — что вспомнит… Так вот, Любка не оговорилась, «сратосфера» была и там!
Бедолага Желткова родила мем! Это ж надо так чудить, но, блин, смешно же ведь! Теперь ее иначе как Сратосферой называть не будут. Надо поговорить с одноклассниками, чтобы хоть на выпускном придержали языки. Пусть меня это и не касается, хотелось, чтобы у забитой глупенькой Любки был настоящий праздник, и она почувствовала себя Золушкой.