На одном из поворотов я заметил под потолком маленький чёрный глазок, вмонтированный в угол.
Камера.
Я замедлил шаг на полсекунды, просто чтобы убедиться. Да, смотрит, вон мигает красным светодиодом. Значит, здесь ещё и записывают всё подряд. Тоже удобно…
Чуть дальше у одной из дверей я заметил ещё одну штуку — возле косяка вместо нормальной замочной скважины торчала узкая чёрная пластина с зелёным огоньком.
Я скользнул по ней взглядом, ничего не меняя в лице. Удобно придумано. И очень по-новому.
— Вы хотя бы понимаете, что ваша песенка спета, Роман Михайлович? — спросила на ходу Елена Сергеевна.
Я продолжал смотреть по сторонам.
— Какой кошмар, — сказал я. — И что же стряслось?
Она вздёрнула подбородок и пошла быстрее.
— Что стряслось? Вы тут цирк устроили. Вас вообще хоть что-то ещё волнует?
— Пока да, — ответил я. — Любопытно только, до какой именно катастрофы я у вас сегодня дослужился.
Она резко остановилась, развернулась на каблуках и впилась в меня своими злыми, прищуренными глазками.
— Вас перестали слушать. На вас снимают видео. Вас передразнивают, и ваши сессии срывают. Вы стали ходячим мемом! И вы ещё спрашиваете, что за катастрофа⁈
Я кивнул.
Ну вот и портрет прежнего хозяина тела. Добрый, мягкий, умный, видимо. И совершенно бесполезный там, где рядом живые хищники. Если стая уже ржёт в голос и не боится последствий, значит, ты для них мебель. А то и хуже — развлечение.
Оставалось понять, что это вообще за дыра.
Похоже на школу, но не школа. И на пионерлагерь тоже не похоже. Слишком дорого, гладко и ухоженно. И при этом по лицу этой дамочки видно: внутри тут уже трещит не по-детски.
Я посмотрел на неё и спросил:
— А вы здесь все такие нервные или это мне персональное предложение?
Она аж дёрнулась.
— Ну вы и хам.
Я только плечом повёл. Пусть привыкает. Следом скользнул взглядом по листовке на стене и усмехнулся.
— А это моя защитная реакция.
На секунду в её лице мелькнуло нечто среднее между злостью и растерянностью. Тоже полезно, пусть не расслабляется.
Вообще ничто не мешало мне прямо сейчас развернуться и послать их всех куда подальше. Коридор длинный, дверь на лестницу я уже видел, двор тоже. Но это был бы глупый ход. Тело новое, мир новый и роль у меня чужая. Пока не пойму, что за карты у меня на руках, рыпаться рано. Сейчас каждое слово от этой Леночки могло дать мне больше, чем любой красивый демарш.
Мы подошли к стеклянной двери. Елена Сергеевна толкнула её и вошла первой. Я — следом.
Комната внутри была уже другого сорта, не то что моя конура. Большой стол. Свет ярче. Кресла одинаковые. Я скользнул взглядом по чёрному экрану на стене, выключенному. Любопытная штука — сплошь стекло, причём плоское, как столешница…