— Давайте там! Занимайтесь! — проорал вслед Парсон, уносясь вверх на наконец успокоившемся тросе. — Удачи пообщаться!
Упавшая клеть с грохотом впечаталась в литые конструкции лаборатории. Капитан, отбежавший, чтобы его не зацепило, некоторое время в растерянности смотрел то наверх, то на перекрученный металл клети. А затем тот зашевелился. Тварь поглощала его, дабы залечить повреждения, но прилетевшая и с хлопком вспыхнувшая бутыль с зажигательной смесью заставила её прервать процесс.
Капитан, видевший как эта штука получилась, понимал, отчего она не любит огня. Где-то там, под железной шкурой, кроются органические части. Видимо, жизненно важные. И сейчас, когда ради того, чтобы забраться сюда, тварь избавилась от большей части своей брони, лучший шанс до них добраться.
Бросок был стремителен и силен настолько, что массивная конструкция, от которой эта штука оттолкнулась, вздрогнула. На глаз в твари оставалось килограмм триста, и этого с лихвой хватило бы, чтобы смять даже такого здоровяка как Капитан. Но оказалось недостаточно, чтобы поглотить без последствий удар сделанной из шпалы от узкоколейки дубины, влетевшей поперек распахнутой пасти. Второй удар откинул тварь обратно в огонь, начавший пожирать пропитанное маслом дерево полов клети и настила.
Выпрыгнув оттуда, она хлестнула хвостом по ногам, роняя Капитана на спину, и встала на дыбы, готовясь обрушиться сверху. Но вместо этого насадилась, проломив грудину собственным весом, на узкую обструганную под руку часть «Шпалицы», которую Капитан, повинуясь передавшимся с кровью предков рефлексам, выставил перед нею, уперев в пол, словно медвежью рогатину.
Из пролома хлынула липкая, густая жижа, похожая на ту, в которой мариновали подопытных. Откинув тварь двумя ногами, Капитан откатился, вскочил и увидел тело Семнадцатого, который все еще сжимал в руке его Маузер. Схватив оружие и проверив остаток патронов, Капитан навел ствол на голову твари, которая посмотрела на него неприятно осмысленным взглядом, после чего распахнула пасть, выстрелив длинный язык, обвившийся вокруг капитанской шеи и кончиком ткнувший в висок.
Удар, от которого железо под ногами пошло ходуном, заставил Капитана схватиться за поручень. Второй удар, почти сразу за первым — и ночная тишина взорвалась какофонией криков ужаса. Двери кают распахивались и оттуда, толкаясь и непонимающе крутя головами, в проход вываливались сонные люди, которых тут же подхватывал поток пытающихся спастись пассажиров, которые пытались прорваться наверх, к спасательным шлюпкам, или хотя бы выбраться из стремительно погружающегося в пучину стального гроба.