А датчик показывал почти сто альва-частиц на миллион. В этом месте творилось что-то неладное. Я потянулся за инъектором, но едва коснулся подсумка, остановил руку.
Подавлять в себе альву сейчас — все равно что выбросить патроны для пистолета в пропасть. Во мне и так достаточно лекарств. Ни тошноты, ни головокружения, типичных для начала зомбификации, я пока не ощущал, да и руки были чистыми. Лучше приберечь резерв альвы до боя.
Быстро осмотрев пистолеты, я вставил новые магазины и наполнил альва-кристаллы в рукоятях энергией. Первый выстрел должен быть убойным, если придется стрелять.
Наверняка придется.
— Что ж, вперед, — шепнул я себе и побежал наверх по тропе.
Дорожка изгибалась вокруг горы и выводила на широкий и ровный, как стол, участок. С одной стороны — обрыв, с другой — отвесная стена, а между ними- перегороженный бетонными блоками и охранными турелями участок, некогда бывший шведским блокпостом.
От одного вида у меня перехватило дыхание. Всё то, что ещё вчера было укреплённой позицией с надёжной защитой, превратилось в дымящиеся руины, усеянные телами и перепаханные взрывами. Некоторые тела были буквально разорваны близкими попаданиями, другие — дымились, догорая в предрассветной мгле. Опознать среди них наших или шведов было невозможно.
И всё же, тел наших штурмовиков было значительно больше.
От нестерпимой, ужасающей вони пожарища засвербило в носу. В лицо веяло жаром, скалистый пол был залит лужами от растаявшего снега, багрового от крови и черного от пепла. Закрыв пол-лица перчаткой, я осторожно перелез через развороченный блок, на котором повисло тело шведского солдата, и вошел на блокпост.
Казалось, тела здесь были везде. Простые солдаты, штурмовики, и шведские десантники в тяжелой броне с крупнокалиберными автоматами наперевес. Я медленно шел, переступая через тела, и с ужасом искал знакомые лица.
Сражение было невероятно жестоким. На крошечном пятачке блокпоста две силы сражались практически вплотную, в упор. Зачастую в руках у погибших бойцов были не штурмовые автоматы или ружья, а силовые кинжалы и мечи. Пару раз попадались бойцы, вонзившие перед смертью оружие в тело врага, да так и застывшие над ним, сраженные чужой пулей.
Порой тела так плотно устилали землю, что её вообще не было видно. Окровавленные доспехи, мечи и автоматы утопали в буро-черной грязи.
— Лили, — шепнул я, касаясь гримуара. Альва послушно потекла в него, подтверждая призыв. — Лиливайсс.
Девушка появилась во вспышке света, заспанная и недовольная. поежившись, она огляделась — и покачала головой.