— Какие будут ваши доказательства? — спросил старик.
— Какие еще доказательства⁈ Это все знают!
— Кто все? — усмехнулся Деметриос. — Даже я не уверен, что это он.
— Ты серьезно?
— Я много кому перешел дорожку. — холодно улыбнулся Метохитес. — Любой из вас это мог сделать, ибо знал куда бить. Откуда мне знать? Может быть, ты это и сделал? Ведь теперь мне приходится за долю нанимать твоих людей.
— Думай, что говоришь! — прорычал «перстень».
— Деметриос прав, мы не знаем, кто это сделал. Да, Константин вероятен, но у нас нет доказательств. — заметил Лукас.
— И не будет, полагаю, — поддержал его Деметриос. — Но да, очень неприятный и неудобный удар. Кто-то словно выжидал подходящего момент и нанес легкий, но очень болезненный тычок палкой под коленку. И да, говоря о потерях, я не учитывал погибших в усадьбе. Город начал пожирать меня.
— Да кто у нас еще любит так развлекаться? — скривился «перстень». — Наш проклятый акуленышь.
— Прояви уважение, — заметил один из молчавших до того. — Какой он тебе акуленышь?
— Почему это⁈
— Хотя бы потому что это ты корм, а не он.
— Хм… — поперхнулся «перстень», но не стал возражать. — Это что же? Он теперь нас будет рвать? По одному? В ночи? Отхватывая кусок за куском?
Все замолчали переваривая.
— Вы видели их? — нарушая эту гнетущую тишину, произнес Деметриос.
— Кого?
— Стражей дворца его.
— А чего там смотреть? Отребье и отбросы! — снова поспешил с выводами «перстень». И слова говорил быстро, срываясь… почти в надрыв. — Он их приодел, но лучше они от этого не стали.
— Они изменились.
— Да ты что? Помылись, что ли? — снова чуть истерично хохотнул «перстень».
— Нет, — равнодушно ответил Деметриос, игнорируя состояние собеседника. — У них взгляд изменился. Они… я не знаю, как это описать. Помните Георгий Сфрандзи? Нашего тихого, робкого Георгия, который даже в глаза-то старался не смотреть?
— Теперь он пускает ветры при встрече? — хохотнул «перстень».
— ХВАТИТ! — неожиданно громко рявкнул Деметриос, сразу возвращаясь к старому тону, продолжил. — Я попытался выманить его к себе. Он отказался. Тогда я зажал его в переулке. И… я до сих пор помню этот взгляд. Пустой. Холодный. Полный какой-то непонятной решительности. Я приставил нож к его горлу. А он лишь улыбнулся. Тварь! Вот тварь! — не выдержав, он скатился в эмоции под конец.
— Почему? — тихо спросил Лукас.
— Да я сам испугался тогда, увидев в его глазах равнодушие. Ему было плевать, убью я его или нет. А потом…
Деметриос осекся и замолчал.
Лукас медленно повернулся с очень серьезным лицом.
— Георгий? Ты ничего не путаешь? Ты говоришь про этого бесхребетного слизняка, что постоянно крутился, пытаясь услужить нескольким хозяевам?