Их совместное проживание напоминало столкновение немецкого автобана с армянским рынком.
– Славик, джан, ну зачем ты ботинки по линейке ставишь? – сокрушался Гурген, заходя в комнату с огромным пакетом, от которого на весь этаж пахло кинзой и жареным мясом. – Они же у тебя в неволе живут! Ботинок должен стоять вольно, как горный орел на скале!
Славин, не отрываясь от глажки шнурков, ответил со сталью в голосе:
– Гурген, согласно распорядку, в 19:00 наступает время личных нужд. Твой пакет с едой нарушает газовый состав атмосферы в радиусе трех комнат. Это не ужин, это химическая атака с применением базилика!
– Какая атака, слушай! – Гурген широким жестом вывалил на стол лаваш. – Это мама прислала! Тут витамины, тут солнце Эчмиадзина! А ты ешь свою тушенку, как будто это патроны в обойме. Смотри, даже укроп у меня лежит ровнее, чем твоя совесть!
Однажды Славин решил провести в комнате «день абсолютной симметрии». Он передвинул кровать Гургена так, чтобы она стояла строго параллельно магнитному полю Земли. Вернувшийся со службы Гурген замер в дверях.
– Славик, а где моя кровать? Почему она ушла к окну без моего приказа?
– Она приведена в соответствие с вектором гармонии, – сухо пояснил Славин. – И убери свою фуражку с люстры. Она создает гравитационный перекос.
Гурген хитро прищурился:
– Перекос, говоришь? А давай проверим твою гармонию на практике! К нам сейчас моя знакомая Лариса Ивановна и её подруга Анаит зайдут. Я сказал, что ты лучший танцор диско в северных широтах!
Славин побледнел. Его внутренний гироскоп выдал ошибку 404.
– Гурген, танцы не предусмотрены штатным расписанием вечера! У меня по плану чистка кителя и созерцание карты минных заграждений!
Но было поздно. В дверь постучали. Зашли Лариса Ивановна в нарядном платье и Анаит, чьи глаза были больше, чем иллюминаторы на крейсере.
– Так, – скомандовала Лариса Ивановна, оглядывая стерильную чистоту. – Славик, почему сидим? Гурген сказал, у вас тут вечер культурного обмена. Покажите мастер-класс по строевому вальсу!
Гурген включил на магнитофоне зажигательную мелодию, напоминающую помесь лезгинки с маршем «Прощание славянки».
– Давай, Славик! Работай бедрами, как винтом на полном ходу!
Славин встал. Его движения напоминали работу несмазанного робота-манипулятора.
Он подошел к Ларисе Ивановне, взял её за руку так, будто это был поручень на штормовой палубе, и начал перемещаться по комнате строго под углом девяносто градусов.
– Раз-два-три, поворот на правый борт! – шептал Славин. – Лариса Ивановна, соблюдайте дистанцию в два дециметра, иначе мы нарушим центровку комнаты!